— … и транспортные за свой счёт, представляешь? — рявкнул один из них, коренастый, с рыжей бородой и шрамом через левую бровь. — Я за свой счёт до Рейнара доехал, потому что эти канцелярские крысы «забыли» включить в контракт компенсацию проезда!
— А мне вообще сказали, что оклад пересчитают по прибытии на место, — ответил второй, повыше, с узким лицом и холодными серыми глазами. — По какому ещё «прибытии»? Я подписывал контракт на конкретную сумму, и если они думают, что я два месяца буду задницу листьями подтирать и сам себе ямку рыть за половину обещанного…
Их голоса становились всё громче, и в какой-то момент рыжебородый поднялся из-за стола, сжимая стакан в кулаке, и повернулся к столу Наленского.
— Господин Старший Магистр, — произнёс он тоном, в котором уважения было примерно столько же, сколько виски в уже пустой бутылке на их столе. — Раз уж мы здесь застряли на несколько часов, может быть, вы найдёте время обсудить вопрос нашего жалованья?
Наленский, только что объяснявший Таисии разницу между процессами сцеживания спермы у млекопитающих аномалий (тему, которую госпожа Шприц слушала с выражением благоговейного «восторга» на лице), медленно повернул голову и посмотрел на мага снизу вверх.
— Жалованье, господин Мелин? — Наленский произнёс это слово так, будто ему предложили обсудить цвет половиков в прихожей. — Ваш контракт уже подписан. Причём вами же. В нём все условия согласованы. Ну а вопросы оплаты — это компетенция финансового отдела Гильдии, а никак не моя.
— Финансовый отдел Гильдии находится в Метрополии, — ввернул второй маг, тот, что повыше, поднявшись из-за стола и встав рядом с товарищем. — А мы находимся здесь, в этой дыре, и, насколько я помню, именно вы, господин Старший Магистр, являетесь руководителем данной экспедиции и, следовательно, несёте ответственность за выполнение обязательств перед её участниками.
Наленский побагровел. Его пальцы, державшие бокал с вином, чуть сжались, заставив стекло жалобно скрипнуть.
— Я несу ответственность за научные результаты экспедиции, капитан Рогов, — процедил он, и его голос потерял всю свою показную весёлость. — А за ваши кошельки отвечают ваши, опять же, контракты. Которые вы, ещё раз, подписали вполне добровольно.
— Добровольно? — рыжебородый Мелин усмехнулся, и в этой усмешке было больше злости, чем веселья. — Добровольно — это когда тебе говорят правду. А когда обещают полный оклад с транспортной надбавкой, а потом присылают аванс, от которого после вычетов остаётся столько, что хватает разве что вот на это, — он поднял стакан с мутной жидкостью, — то это называется немного иначе, господин Старший Магистр!
Мелин сделал шаг к их столу, и Ардан почувствовал, как воздух в салуне сгустился. Охотники притихли, перестали петь и стали смотреть на происходящее с тем особым, хищным интересом, с которым наблюдают за чужой дракой, прикидывая, не стоит ли присоединиться.
— И раз уж мы заговорили об обстановке, — Мелин перевёл взгляд на Таисию, и его глаза задержались на ней чуть дольше, чем следовало бы, — то, может быть, госпожа журналистка предпочтёт более приятную компанию? — он чуть наклонил голову. — Мы с капитаном Роговым были бы рады предложить вам стол, за которым, по крайней мере, не пытаются продать вам весьма потную постель под видом светской беседы.
На несколько секунд в салуне наступила тишина. Звенящая, нарушаемая только скрипом стула под кем-то из охотников и далёким свистком паровоза на станции.
Наленский медленно поставил бокал на стол. Когда он заговорил, его голос прозвучал необычно ровно. На миг в замасленном взгляде проклюнулось нечто, напомнившее о том человеке, который смог добиться Жёлтого плаща на своих плечах.
— Капитан Мелин. Капитан Рогов. Я напомню вам обоим, что следующий поезд в Метрополию отходит через четыре дня с этой же станции. Вы вольны сдать свои удостоверения Гильдии Охотников проводнику нашего состава, получить расчёт по факту отработанных дней и — проваливать ко всем демонам, матерям и вашим жёнам.
Он произнёс последние четыре слова с особым нажимом, и его правая рука, лежавшая на столе, чуть повернулась, обнажая запястье. Часы «Линири Ирика» блеснули золотом в пыльном луче света — тяжёлые, массивные, стоившие, вероятно, столько, сколько оба капитана зарабатывали за год. Ардан мысленно порадовался, что свои собственные он спрятал под простой тряпичной повязкой на левом запястье.