— Видишь, — сказала она. — Ты танцуешь. И ничего страшного не происходит. Мир не разваливается. Нога сильно болит?
— Нет, не болит… но это не я, — ответил Ард. — Это ты.
— Это мы, дорогой.
Она положила голову ему на грудь. Ард прижал огненную макушку к себе — осторожно, бережно, но крепче, чем раньше. Спустя первые несколько мгновений они уже почти не двигались. Просто стояли, покачиваясь. Его подбородок касался ее волос, и они слегка щекотали вечернюю щетину. А еще пахли весной и домом.
Он чувствовал ее сердце через ткань платья и своей сорочки. Частое и легкое, как стук капель последней сосульки, отставшей от своих уже рассеявшихся в воздухе сестричек. Или это было его собственное сердце? Если честно, то он уже давно перестал их различать.
Вокруг танцевали люди. Толстяк все еще кружил свою худенькую девушку, и она смеялась. Пожилые мужчины уже сидели за столиком и, вспоминая службу, пили что-то из маленьких рюмок, поднимая тосты за недоживших боевых товарищей.
Молодая пара в углу по-прежнему не замечала мира.
Пианист летел пальцами по клавишам, контрабас дышал низким, гулким басом, и в цветном свете Лей-ламп все выглядело немного нереальным. Как сон, в котором ты знаешь, что спишь, и молишься, чтобы будильник не звонил. Хотя бы еще пару часов не вырывал обратно в кособокую реальность.
Ард наклонился и коснулся губами ее виска. Тесс чуть сильнее сжала его пальцы.
— Спасибо, — прошептал он.
— За что?
— За то, что вытащила меня из кухни.
— Кухня никуда не денется, Арди. А сегодняшняя ночь уже больше никогда не будет сегодняшней, — Тесс буквально повторила слова Дина.
Музыка смолкла. Музыканты поклонились и, как и поэт, на пару мгновений остались под эхом аплодисментов. Тесс отстранилась от Арда, но так не отпустила его руку. Она посмотрела на него, будто читая что-то на его лице.
— Еще танец? — спросила она.
«— Но самое главное — не отказывайся от яблочных долек.»
— Да, — ответил Ард.
И удивился тому, как легко это слово далось.
Группа снова заиграла.
Они вышли из кафе около двух часов ночи. Улица выглядела необычно пустой для Бальеро. Где-то вдалеке тренькнул последний, местный трамвай.
Тесс шла рядом, держа Арди под руку. Они молчали. Долго — два квартала, может три. Ардан знал, что она ждет его слов. Тесс не торопила и ничего не просила. Просто ждала, когда он будет готов.
Но, спустя столько времени, Тесс уже знала, когда ей следовало нарушить данную традицию. Точно так же, как знал и Арди, когда ему стоило самому задать вопрос жене.
— Что у тебя на душе, Арди? — наконец спросила она, не поворачивая головы.
Ард помолчал. Потом вдохнул.
— Если я приму предложение Велены… если мы уедем… ты… После успеха на Арене, Тесс. После триумфа «Смерти Царя». Пижон… Бельский, он ведь прав. Не пройдет и года, как ты…
Арди замолчал. Они оба прекрасно понимали то, о чем они говорили.
— Мое мнение не изменится, Ард, — Тесс сказала это так, будто в который раз повторяла очевидное. — Никогда. Мне будет хорошо везде, где рядом со мной будешь ты. Здесь, в Метрополии. В Алькаде. Или в любом другом месте, где мы с тобой окажемся вместе. Потому что музыка и роли исчезнут, а мы с тобой останемся.
Ард остановился и обнял жену. Она смотрела на него совершенно спокойно. Просто смотрела. Как смотрит человек, который давно все для себя решил.
— И мне, — сказал Ард тихо. — Мне будет хорошо везде, где рядом будешь ты.
Магия, исследования, служба — до тех пор, пока он мог вот так ее обнимать, все остальное не имело абсолютно ни малейшего значения.
Тесс улыбнулась. Мягко, одними уголками губ.
— Я знаю, Арди-волшебник. Знаю с самого первого дня, как мы с тобой гуляли по набережной, но… — она заглянула ему в глаза. — Что тебя так смутило?
Ард отвернулся и посмотрел на канал. Черная вода несла последние льдины. Маленькие, жалкие остатки суровой зимы. И вместе с ними исчезали и последние осколки имени Льдов и Снегов, все еще звенящие где-то на границе слышимости.
— Я не понимаю, что я делаю, Тесс, — честно признался Ардан. — Я думал, что хотел учиться в Большом. Но по факту я занимаюсь самообучением — сижу в библиотеке, читаю труды, ставлю эксперименты в Конюшнях. Спящие Духи, я пропустил больше лекций, чем посетил!