А еще самая важная деталь.
Ардан не слышал её сердцебиение. Причем оно не то, что «не билось», как у Цассары или других вампиров, нет. Совсем не так. Ардан в целом её не слышал. Ни чего. Ни единого звука. И ни единого запаха.
Даже когда девушка в порыве схватилась за прутья, он не услышал характерного металлического отзвука.
— Трижды я повторю и трижды ты услышишь, - Ардан отшатнулся и схватился за то место, где висел его тотем дуба и клыки наставника. С его уст срывались слова обряда на языке Фае. — Нет твоей власти надо мной и моими путями.
Медленно, даже неторопливо, разжались пальцы, отпуская клетку. И точно так же плавно, почти плывя, в тень ушла и сама девушка, а перед тем, как полностью там раствориться, по прутьям полоснули длинные, костяные когти.
— Юный говорящий, — во мгле зажглись два красных уголька, а под ними растянулась белоснежная, клыкастая улыбка.
Ардан почти не видел очертаний силуэта демона, только какие-то нечеткие границы. Тварь будто дымилась, а может, как и Волк Пылающей Тьмы, целиком состояла из огня.
Постояв пару мгновений, Ардан развернулся и направился в сторону выхода. Он уже коснулся дверной ручки, как услышал позади:
— Это плохая идея, юный Говорящий.
Все, чему его учила Атта’нха, буквально кричало Арду, чтобы тот, не слушая тварь, вышел прочь из коридора и отправился на поиски своих коллег. Но все же, по какой-то не особо понятной даже для себя причины, он остановился.
— И раз ты идешь наперекор словам своего наставника, то тоже это чувствуешь, — голос демона буквально забирался под кожу. Роем муравьев бежал по костям, невоспитанным ребенком дергал струны нервов и тупым ножом скоблил по стеклу сознания. — Там ловушка для человеческого мага. Древний вампир.
— Я знаю, — зачем-то ответил Ард, хотя его учили не разговаривать с демонами.
— Да, юный Говорящий, я слышу в твоем сердце это знание, но… — демон засмеялся так, как смеются даже не безумные, а само безумие. — Ты не знаешь, кто он такой.
Ардан, все же, обернулся. Демон все так же прятался в тени. И, даже если направить на него все Лей-светильники в помещении, то тень никуда не исчезнет. Потому что он сам её и создавал. В этой маленькой клетке, где каждый прут был исписан сотней рун Фае, а на полу, спрятанная под основанием «темницы», находилась запирающая его ритуальная печать.
— Трижды я скажу и трижды ты услышишь, что мне не нужна от тебя ни сделка, ни дар, Потерявший Путь.
Белоснежная улыбка десятков клыков стала только длиннее.
— Как пожелаешь, юный Говорящий. Ты знаешь слова обрядов. Но ты не знаешь, что там находится темный Эан’Хане, добровольно ступивший на тропы, ведущие сквозь ночь. И его магия крови настолько сильна, что даже мне, — когти вновь полоснули по прутьям. — не под силу освободиться из этой клети.
Ардан никак не отразил свое удивление. До изобретения печати Долгих Лет, Звездные Маги, ищущие способ продлить свой срок в мире смертных, искали разные способы для воплощения заветной цели.
Одни создавали филактерии и становились мерзкими, жуткими, но могущественными Личами, другие искали ответы в сделках с демонами (но, обычно, становились лишь назиданием другим страждущим… весьма печальным и кровавым назиданием), некоторые действительно выбирали для себя учесть вампира. Но такие лишались доступа к своим Звездам. Единственной магией для них оставалась — Магия Крови. Арди пока так и не добрался до текстов, которые описывали бы её принципы, так что плохо понимал суть.
— Вижу ты не веришь мне, юный Говорящий. Хоть и знаешь, что единственный Закон, которому мы подчиняемся даже когда теряем путь — мы всегда говорим правду и только правду.
Голос демона стал звучать вкрадчиво. Как тихий шелест осенней листвы над колыбелью спящего дитя. Как обещание вечной любви пылкого юноши. Или как едва слышимый скрежет ножа, вынимаемого в темном переулке из ножен.
— И все же ваша правда обманчивее лжи, — парировал Ард. — как и у Фае… И я не знаю ни одного Первородного, который добровольно бы отказался от солнца.
— То, что ты чего-то не знаешь, юный Говорящий, не означает что подобное не существует или невозможно, — тихо произнес демон.