Ардан повернулся в сторону, куда смотрел его напарник. Там, посреди крови и камней, стояла Элантиэ. С желтой кожей, черными волосами и раскосыми глазами, она совсем не напоминала собой Сидхе. Уже трижды тропы Арда приводили его на встречу с данными существами. И каждый раз они выглядели сродни тому, как, возможно, верующие описывают прекраснейших ангелов, а поэты и художники отзываются о музах.
О красоте Сидхе даже говорить не приходилось. Скорее они вызывали ощущение чего-то большего, чем могли уловить глаза. И дело не в мерцающей серебром коже, и не в глазах, похожих на ночное небо. Просто, видя Сидхе, нельзя было спутать их ни с кем и ни с чем другим. В то же время Элантиэ выглядела самой обычной девушкой лет двадцати четырех. Пусть и с идеальной кожей и слишком правильными пропорциями тела, но все еще — вполне обычной.
Её даже нельзя было в полной мере назвать красавицей. Скорее просто милой взгляду.
Но вот она провела ладонью по воздуху. Плавно и легко. А следом за ней воздух разошелся волнами, как ручей в разгар весны. И эти волны стали её простым, крестьянским платьем. Устаревшим лет на пятьсот, если не больше.
— Ты заключала сделку, — не спрашивала, а утверждала фигура, закутанный в темный балахон.
Местами изорванный, местами подгоревший, где-то обнаживший тонкую кожу, едва-едва покрывавшую кости, а где-то — вполне себе «живую» плоть с мышцами и жилами. Видимо Мшистый успел неплохо потрепать вампира, раз тот не имел возможность целиком излечить свои раны.
— Я пришла напомнить тебе, ходящий сквозь ночь, — холодным, почти ледяным тоном, произнесла Сидхе-демон… или демон-Сидхе… сложно сказать. — что обещала вырвать каждый твой палец, а затем воткнуть их в сердце.
— Я лишь выполнял условия сделки, Потерянная, — раздался неприятный, каркающий смешок. Да, это действительно был вампир. Он смеялся точно так же, как и Цассара. — У меня нет к тебе личной неприязни.
— Может и так, мертвец, — кивнула Элантиэ и в её руках появился посох. Не обычный, а словно сделанный из разноцветного стекла, которым украшали церковные витражи. — Но что делать с моей неприязнью?
Она качнула посохом за мгновение до того, как в руках (одна иссохшая, как у Зафирской мумии, а другая вполне нормальная) вампира появились два кровавых меча. Вернее — меча, выкованных из кристаллической крови. Здоровой рукой он взмахнул в сторону Мшистого, который уже почти закончил формировать невероятно сложную конструкцию из множества соединенных воедино печатей.
Вампир буквально отмахнулся от него. А вместе со взмахом с грани алого клинка сорвалась волна крови, высотой в рост Арда, а шириной достаточной, чтобы смести в сторону военный грузовик. Дробя камни площадки, с жутким грохотом она врезалась в наспех поставленный щит Мшистого. Тот предстал в образе оскалившейся огненной пасти Каргаамского льва, который пожрав волну крови уже надул щеки, чтобы выдохнуть в вампира поток пламени, но взорвавшись изнутри, усеял Мшистого сотней кровавых спиц.
Отброшенный в сторону маг попытался было встать, но его единственную руку, сжимавшую посох, прибило к полу кровавым колом. А затем точно такое же произошло и с ногами. Последний кол, предназначенный для спины, врезался в вибрирующий щит из сжатого воздуха, созданный вспыхнувшей на плаще печатью.
Мшистый не двигался, хоть и дышал.
— Ублюдский мясник, — процедил Милар.
— Что? — переспросил Ард.
Расслышать ответа ему было не суждено. Все, что случилось с Мшистым, произошло меньше, чем за секунду. А в это время взмах второго клинка породил стаю каркающих, размахивающих крыльями, кровавых ворон. Взмыв под высокий свод, каждая из них, вытягиваясь длинным, изогнутым лезвием, с самых непредсказуемых направлений и с разной скоростью, устремилась в сторону Элантиэ.
Сидхе же, поведя посохом по воздуху, в самом прямом смысле засияла. А может засиял её посох, а сама девушка обернулась в разноцветные лоскуты света, как в самую невесомую ткань, а когда та распустилась бутонами цветов, то на месте одной Элантиэ появилось с десяток её копий.
Прежде ровный строй кровавых ворон-клинок разбился. Они хаотично падали на головы стеклянным копиям Элантиэ, которые даже чутье, слух и глаза Матабар не могли отличить от настоящих (сейчас, в отличии от первой встречи, у Сидхе билось сердце и пахла она утренней росой). Пронзенные копии с характерным звоном разбивались в пыль, а та зависала над окровавленными камнями мерцающей дымкой. И Элантиэ парила в этом стеклянном тумане, а каждый следующий взмах её посоха создавал из тумана все новые и новые фигуры.