Ард наклонился и, пошарив по карманам плаща, выудил на свет два накопителя цвета своих звезд. Вставив те в кольца, он внимательно осмотрел тело Мшистого. Раны на конечностях выглядели серьезными, и, что самое важное, с момента их получения прошло уже больше минуты.
Но проблема заключалась даже не столько в очевидных физических повреждениях, причиненных, по сути, простой кинетической энергией, а в тех местах, где в майора вонзились особенно яркие кровавые кристаллы. Там лунки пусть и не глубоких ранений обрамляли расширяющиеся темные ореолы.
— Какой-то тип Лей-отравления, — прошептал, прикусывая кончик карандаша, Арди.
— Чего, господин маг?
— Я сам с собой.
Милар не сводил взгляда со своих подчиненных, не обращая при этом внимания на Клементия и Парелу, которым тоже приходилось не сладко.
— Поторопись.
— Я и так тороплюсь, капитан.
— Ты нихрена, господин маг, не делаешь!
— А может ты тогда вместо меня сейчас печать сходу выдумаешь? — не сдержался Ард и потряс своим гримуаром. — Или дашь мне какое-то время поработать в тишине⁈
Милар поднял ладони в сдающемся жесте и сделал несколько шагов назад.
Ардан же повернулся обратно к телу. Ему требовался измерительный прибор, чтобы выяснить глубину поражения тех участков, которые оказались не просто повреждены, но еще и заражены вредоносной Лей. В идеале иметь бы под рукой нечто вроде стационарной печати Элиссаара, которой пользовались в госпиталях. Но, за неимением лучше, подойдет и…
— А-А-А! — закричал Мшистый, когда карандаш начал елозить внутри его ран.
Закричал и снова потерял постепенно возвращавшееся к нему сознание.
Милар сзади что-то произнес, но Арди был слишком сосредоточен на своей задаче. Если бы перед ним находилась какая-то задачка с объектами, направлением движения или запутанной рунической связью, он бы чувствовал себя более уверенно.
А вот Целительское искусство это… целое искусство, как бы глупо это ни звучало. И в нем Ардан не то, чтобы хватал звезд с неба. Пожалуй, он в военной отрасли он достиг даже большего прогресса, нежели во врачевании. Все потому, что ему всегда помогала его кровь матабар, а лечить других при помощи Звездной магии еще большая морока, нежели самого себя.
— Сосредоточься, — сам себя наставлял Ардан. — Здесь все те же рунные связи… Экзамен же ты сдал.
— Ага… первого, о Вечные Ангелы, курса, — прозвучало сзади, но Арди снова лишь отмахнулся от своего напарника.
Карандаш побежал по листу бумаги. Несколько контуров в качестве фундамента будущей печати, один для стабилизации кровяного давления, другой для поддержания общей целостности конструкции, третий и четвертый для обезболивания и обеззараживания. Пятый… нет, пятый уже третья звезда, а это, все же, не задачка — живой человек. Пока живой человек. А у Ардана не имелось в запасе Синей звезды точно так же, как и права на вторую и последующую попытку.
Если он не поможет Мшистому, то вместе с майором к Ангелам отправятся и еще четверо Плащей.
Ардан отложил в сторону посох, почесал затылок, и принялся раскидывать по чертежу массивы.
— Это просто задачка… задачка на материалы… только материал биологический… — мысленно приговаривал Ардан. — Сломанный биологический материал… это все равно что деталь, упавшая с крана… или сломанный станок… в целом, суть одна…
Конечно же суть была далеко не одна, а отличий столько, что сходства на их фоне стремились к абсолютному нулю. Тому самому, который Ардан был готов поставить сам себе за то уродство мешанины фиксированных и свободных массивов, которое у него вышло.
Первым же желанием юноши стало выдернуть страницу и начать все заново — как он и поступал, когда чувствовал, что его решение далеко от идеала. Но в данной случае он занимался не своим «исследовательским хобби», а кровавым месивом из плоти и отравленной-Лей.
Но даже если он вычеркнет половину массивов, оставив только самые необходимые, это все равно не решит проблему общей перегруженности структуры. А если добавить, что у каждого живого организма имелось собственное Лей-поле, и векторы внутри печати должны были учитывать индивидуальные особенности цели использования, то… Проще представить, что Ардан целился куда-то в никуда, в надежде, что падает в цель размером с монетку.