— Фаллосы? — спросил Милар.
— Фаллосы, — повторил Полковник. — Целая, капитан, коллекция. И, уж прости, но часть этой коллекции может на какое-то время заменить вам с капралом стулья. Причем весьма нетривиальным способом.
— Инкрустированные камнями? — Милар, кажется, не услышал или не понял второй части фразы. — Так они же царапаться должны.
— Вот вы с капралом и проверите. Аккурат по дороге к лейтенанту Корносскому и… Что, капрал?
Ардан, все это время, тянувший руку вверх (совсем как за школьной партой), вытер губы тыльной стороной ладони.
— Крепость Пашэр.
— Хорошая попытка схватиться за спасительную соломинку, капрал, но эту миниатюру, пока вы отдыхали, мы тоже успели разобрать на составляющие. Весьма маленькие составляющие, — развел руками Полковник. — Не вы один подумали, что крепость Пашэр — главная жемчужина среди творений семьи Наваловых.
— А стол? — уточнил Арди. — Просто битва у крепости состоялась из-за того, что Темный Лорд получил информацию о том, что в подземных хранилищах крепости находятся сотни накопителей, заготовленных для армии Его Императорского Величества.
Полковник переглянулся с Миларом и, сделав короткую запись на листке бумаги, которую тут же убрал в трубку и отправил по воздушной почте, спрятанной в тумбе у стены позади него.
— Если это такая попытка надышаться перед бесконечной командировкой, капрал, то я был о вас лучшего мнения.
Милар при этом выглядел так, как порой выглядели ковбои на ферме Полских, когда поставят последние эксы на самую маловероятную комбинацию, а затем мысленно молятся госпоже удачи, чтобы та выкинула на стол нужные карты.
Не прошло и десяти минут, как в кабинет вошел молчаливый Плащ с непримечательной внешностью. Он нес стол из вишневого дерева. Тот самый, на котором, при входе в дом Навалова, стояла миниатюра знаменитой крепости.
Поставив тот в центре помещения, ни проронив ни слова, Плащ вышел за дверь. Ардан же, поднявшись на ноги, обошел стол по кругу. С виду тот ничем не отличался от любого другого предмета фурнитуры. За одним маленьким исключением.
— Милар, можно тебя попросить? — Арди указал на вырезанный по канту узор в виде вишневых листьев.
Милар встал, подошел к столу, нажал на листик и… ничего не произошло.
— Проклятье, господин маг, что за цирк⁈
— Да не конкретно этот листик, — в тон зашипел Ард. — какой-то из них.
Милар выругался и начал поочередно нажимать на листочки, пока, в определенный момент, не раздался щелчок и под столом не открылась ниша.
— Так и думал! Это не вишневое дерево, — с победной улыбкой сказал Ардан. — Это Narit'Kha — Дерево Красной Ночи. Безумно редкая порода. Живых образцов уже нет. Только вот такие артефакты. Его выращивали высшие эльфы, чтобы использовать… — Арди выдохнул. — в качестве материала для пыточных инструментов Эан'Хане, так как Нарик'а поглощает Лей. Кстати, именно истории о Дереве Красной Ночи впоследствии побудили Звездных магов Галеса начать поиски материалов и способов экранизации Лей от…
— Спасибо за познавательную лекцию, капрал, — перебил его Полковник. — Что там, капитан?
Милар, в самом прямом смысле, залез под стол и вытащил из тайника кусок пергамента. Старинного, но сильно пахнущего современной алхимией. Видимо укрепляли для того, чтобы тот не развалился от времени.
— Осторожней!
— Иди в задницу, капрал, — беззлобно огрызнулся Милар и, отнеся пергамент на стол Полковника, бережно развернул. — Каракули какие-то… Чертеж, что ли. Все потерто. Не разобрать…
Ардан же почувствовал, как у него сердце совершило забег по всем участкам тела. Он смотрел на знакомые ему письмена, начертанные поверх местами действительно затертого чертежа.
— Это не каракули, — с придыханием, разглядывая фигурные, изящные завитки, произнес юноша. — Это язык высших эльфов. Диалект Фае. Ему, Милар, больше двадцати тысяч лет. И это не чертеж. Вернее — чертеж, но не совсем обычный.
Ардан, взяв со стола карандаш, провел над схемой.
— Навалов его явно восстанавливал… но среди людей никто не знает языка высших эльфов… он считается мертвым… так как тогда он должен был восстанавливать схему… или им не требовалось её восстанавливать… но в таком состоянии она не имеет никакой, кроме исторической, ценности…
— Капрал, — тихонько, едва слышно, но весьма твердо, позвал Полковник. — вы не на лекции в Большом. И не в своей лаборатории. Потрудитесь объяснить.