Так что Арди ожидал увидеть нечто… помпезное. Внушительное. Возможно, даже потрясающее воображение, но он стоял мокрыми ботинками на притоптанном ковре, укрывшем изображение розы, выложенное разноцветным паркетом. Самое обычное убранство не бедствующего дома. Стены под темно-зелеными монотонными обоями. Оклады картин в темно-вишневом цвете. Пухлые диванчики, старинные маятниковые часы под центральной осью крылатой лестницы, соединявшей оба крыла здания и второй этаж со вторым же светом.
Несмотря на внешнее сходство двух особняков, внутри они разительно отличались планировкой. Если в доме герцогов Анорских ощущалась некая давящая на плечи тяжесть, то здесь, наоборот, голова кружилась от простора и количества света.
— Следуйте за капитаном Алоаэиол, — коротко приказал капитан Понских, указывая на девушку в маске лисицы. — Все, кроме капрала Эгобара.
Одна из деталей пазла встала на свое место. Мутант обладала именем эльфов, проживавших некогда в Высоком Лесу. Так что тот факт, что она выглядела «молодой девушкой», мог и обманывать. Возможно, она разменяла уже несколько веков или даже больше. Причем, скорее всего, больше.
Эльфов Высокого Леса почти не осталось. Может, меньше двух десятков на всю страну. Они отказались перейти под штандарты Темного Лорда, а тому требовался Лес для укрытия своих армий, так что… Арор и Лорд позаботились о том, чтобы им никто не мешал. Они вырезали почти весь и без того немногочисленный народ Высокого Леса.
А, как показывала практика, каждый раз, когда Арди сталкивался с кем-то, чью жизнь пересекал путь Арора…
«Это просто суеверие, тобой же созданное», — попытался сам себя успокоить юноша.
Получилось, если откровенно, не очень… потому как глаза у капитана Алоаэиол пусть и нечеловеческого цвета, но весьма человеческого строения. Полукровка?
Спящие Духи — это его совсем не касалось!
— Следуйте за мной, капрал, — в приглашающем жесте махнул Старший Магистр и, сбрасывая пальто на руки подоспевшего дворецкого, направился к лестнице.
— Спасибо большое, — Арди поблагодарил сдержанного мужчину средних лет, принявшего его одежду, и направился за Понских.
Второй этаж ничем, кроме более тесных коридоров и отсутствия ковров на паркете с розами, не отличался от первого. Только выглядел еще более безлюдным и осиротевшим. Но, учитывая, что ни на единой тумбе, подлокотнике диванчика или окладе не наблюдалось и пятнышка, слуг в доме, скорее всего, проживало достаточно. Просто они, как и положено при их работе, не попадались на глаза.
Миновав сигарную комнату и бильярдную, они подошли к кабинету. Как Ардан понял? По запаху бумаги, чернил и все тому же сигаретному дыму, только куда более крепком, чем в комнате, изначально предназначенной для курения.
— Поскольку вы обе недели проведете непосредственно вместе с генерал-герцогом Закровским, он попросил личного знакомства, — Старший Магистр, уже поднимая руку, чтобы постучаться, объяснил природу их путешествия.
Ардан все же не сдержался:
— Зачем тогда кодовое слово «Гагара»? И почему обязательны маски, если мы все равно обращаемся по именам и званиям?
Капитан Понских, видимо, собирался ответить, но не успел. Дверь открылась, и на пороге показался пожилой мужчина, некогда обладавший статной фигурой и, скорее всего, двумя глазами и полным набором конечностей. В повязке, закрывающей левый глаз, и с протезом вместо левой же ноги (который выдавала неестественно выглядящая штанина дорогого костюма), он был такого же роста, что и Милар. Но с животом, почти догонявшим объем Старшего Магистра ан Маниш. С густыми, пушистыми усами, безнадежной залысиной в форме подковы и умными карими глазами.
Если бы Ардан встретил этого человека в черном костюме-тройке в белую полоску где-то на улице или в кафе, то подумал бы, что видит отставного штабного военного, нашедшего себя в банковском деле. Или в чем-то подобного рода.
— Очень хороший вопрос, капрал Эгобар, — вынимая изо рта курительную трубку в форме головы и шеи… гагары, премьер-министр отодвинулся в сторону. — Прошу, господа офицеры, проходите внутрь и присаживайтесь. Не стойте на пороге. Не будем выгонять из помещений лишнее тепло, дабы я не разорил Казну на обогрев этого прожорливого засранца.
Герцог окинул единственным глазом помещение, явно давая понять, кого именно он имел в виду под «засранцем».