Зима ведь не делала разницы между герцогом и обычным гражданином Империи. Она в равной степени диктовала свои условия всем. Знать, Первородные, люди, богатые, бедные — ей без разницы.
«Тесс, наверное, со смеху умрет», — подумал юноша и, повернувшись спиной к своим коллегам, развязал тесемки на бумажном тюке и принялся раздеваться. К моменту, когда он снял с себя нательное белье, оставшись в том виде, в котором его видело всего несколько людей и зверей на всем свете, смешки и обмен шутками за спиной как-то сами собой утихли.
Слух матабар уловил короткую ремарку:
— Интересно, а в Большом совсем близко к сердцу приняли военную реформу образования, да?
И вторящую ему:
— Хоть сейчас на штурм Фатийских окопов посылай.
— Ага… а в одежде и не скажешь.
Жар от ушей переместился куда-то ближе ко лбу. Видимо, правила приличия в уставе второй канцелярии отказались прописать в целях экономии бюджета на чернилах и бумаге. Обсуждать чужую наготу (и тем более открыто глазеть) — категорически неприемлемо для уважающего себя мужчины и добропорядочной женщины!
В этот момент дверь в помещение резко отворилась, заставляя Арда, успевшего разве что руки в рукава нательной рубахи вдеть, повернуться лицом к вошедшим в помещение… премьер-министру и капитану Понских.
Причем лицом к лицу, со всеми, так сказать, природными данными наружу, оказался лишь Ард, потому как остальные оперативники, включая Парелу и капитана Алоаэиол, все еще стояли затылками к двери.
Ардан не знал, могут ли покраснеть волосы, но, судя по ощущениям, они горели вплоть до самых кончиков.
— Не знаю, завидовать ли невесте капрала или жалеть бедняжку… — шепот Алоаэиол, произнесшей фразу в абсолютной тишине, прозвучал сродни пороховому взрыву. — Это же как у них получается…
Ардан жалел, что не может провалиться под землю.
Долгие. Две. Недели.
Ардан оттянул воротник черной рубашки из плотного льна. Несмотря на то, что отдел снабжения Черного Дома явно пытался подогнать все мерки по его далеко не стандартной фигуре, из-за весьма большого объема работы они выполнили пошив не так качественно, как обычно.
Рубашка была немного мала Арду в воротнике и длине рукавов, шерстяная жилетка — наоборот, велика, пиджак слегка трещал на спине, а меховое пальто из соболиного меха и плотной драповой ткани едва опускалось до середины икр. Благо, что перчатки на пальцы налезали. От шапки Ардан отказался точно так же, как и по итогу от нательного белья.
И именно размышлениями об одежде он берег свой разум от путешествий по воспоминаниям прошлого дня и той степени неловкости, которую не испытывал, вероятно, с момента прибытия в особняк Анорских.
Забавная ирония.
Наконец автомобиль затормозил около парадного подъезда Парламента. Подъездной дорогой воспользоваться могли не все, но пропускной пункт контроля лишь мазнул взглядом по их транспорту и тут же вытянулся по струнке. Во-первых, вместо номеров — герб Империи и герб Закровских, а во-вторых — автомобиль кортежа сопровождения Черной Канцелярии (где находились Клементий с Алоаэиол — сегодня их смена). Не говоря о том, что данный автомобиль и его шофера солдаты видели каждый божий день.
В любом случае, Арду было любопытно проехаться в правительственном транспорте. Может быть, не таком комфортном внутри, как дорогущие автомобили Анорских и ан Маниш, но с корпусом примерно в два с половиной раза длиннее обычного (достаточно, чтобы внутри свободно уместились премьер-министр, капитан Понских и Ардан, причем премьер-министр сидел к ним лицом; диваны в салоне имели не два, а три ряда, два из последних обращены друг к другу), а стенки и крыша и вовсе выглядели достаточно толстыми, чтобы остановить пулю. И то же самое можно было сказать про стекло, у которого отсутствовала рукоять регулировки высоты.
Первым из салона, держа перед собой посох, вышел капитан Понских, затем, по регламенту, в курс которого Арда ввели прошлым вечером, вышел сам Ардан. И только когда они вместе с Клементием и Алоаэиол встали коробкой рядом с дверьми, только тогда на свет выбрался и сам премьер-министр.
— Признаться, в данный момент это все выглядит скорее нелепо, чем хоть как-то оправданно, — выдыхая облачко пара, резюмировал генерал-герцог, оглядывая пустынную Правительственную площадь.