И короткая записка:
«Вы получите столько же, если сможете занять позицию главы Парламентской группы ревизоров, призванной открыть доступ к деятельности второй канцелярии».
И больше ничего. Никаких требований. Никаких замечаний. И Криницкий… добился нужной позиции. Точно так же, как чего-то добивались от него. Улыбаясь в ресторанах, он пододвигал конверты под чужие салфетки. Не всегда с деньгами. Порой с фотографиями, иногда с письмами. Кто-то в ответ улыбался, другие проклинали его, один даже заплакал.
Вскоре Криницкий получил второй конверт. На сей раз только с облигациями. От него ничего не требовали.
Почему?
Потому что такой человек, как генерал-лорд Криницкий, даже без требований сделает то, что задумывал человек, желавший видеть его на данной должности. У чумы не надо требовать разрушить какое-либо поселение или давать инструкции. Она ведь — чума. Сама справится. Потому что такова её природа.
Ардан разорвал связь и сделал шаг назад. Не то что ему требовался данный физический аспект Взгляда Ведьмы. Просто так было проще.
— Что скажете? — спросил премьер-министр.
— Ничего особенного, — чуть тяжело дыша, чувствуя усталость, ответил Ардан. — Законопроект, с которым он к вам пришел, заказан картелем.
— Спасибо, что подтвердили расследование, капрал, — без тени иронии поблагодарил премьер-министр. — Полковника, меня и Его Императорское Величество больше интересует, с каким именно мотивом господин Криницкий так рьяно добивался своей позиции главы ревизоров второй канцелярии.
— Ни с каким, — ответил было Ард и тут же спохватился, вспомнив, с кем разговаривает. — Прошу простить, генерал. Ему заплатили семь тысяч эксов, чтобы он занял позицию. Две тысячи он потратил на подкуп и шантаж бюрократов. Никаких инструкций или требований ему за все два с половиной года существования группы ревизоров не поступало.
Премьер-министр повернулся к Цилиндру, по щекам которого текли слезы. Он плакал. Молча. И обреченно.
— Даже так… — только и сказал премьер-министр. — Как банальна жадность. Её даже направлять не надо. Она сама все сделает.
Жадность… да, наверное, данное сравнение подходило лучше, чем чума.
— Капрал. Он ваш.
Ардан вздрогнул и перевел взгляд на премьер-министра.
— Прошу прощения, генерал?
Герцог Закровский указал взглядом на обмякшего на стуле, уже даже не сопротивляющегося Цилиндра.
— Суд привлечет слишком много внимания прессы и не донесет нужного послания ни аптечному картелю, ни тем господам, которые купили жадность этого человека, — герцог Закровский озвучил ответ на незаданный вопрос. — И я полагаю, что у вас есть личная неприязнь к данному персонажу.
«Этот человек», «данный персонаж»… возможно, в медвежьих повадках герцога имелась все же и человеческая деталь…
Ардан понимал, на что весьма прозрачно намекал премьер-министр. Но… это ведь был безоружный человек. Уже обреченный. Неважно — судом или казематами Черного Дома. У генерал-лорда Криницкого не оставалось ни малейшего шанса когда-либо вновь вздохнуть свободной грудью. Да и в целом количество оставшихся у него вздохов весьма ограничивалось несколькими днями. Может, месяцем.
Его дни уже сочтены.
А Ардан все никак не мог отделаться от ощущения чего-то грязного. Тогда, на пирсе, год назад ему угрожал могучий, властный человек, способный росчерком пера вершить судьбы. Так, во всяком случае, казалось Арду. Но теперь, спустя все злоключения, после Леи Моример, Дрибы, Тазидахцев, магов и мутантов, Бездомных и демонов, после Кукловодов… перед Ардом сидел жалкий, мелочный человек. Никогда не видевший вреда в том, что творил. Не видевший из-за того, что его ослепила жадность. Ослепила и обдурила. Сделала глупым и маленьким.
А может, Ардан просто так оправдывал свое нежелание становиться палачом.
Только Спящим Духам ведомо.
— Еще один совет, капрал, — с мягким тоном, но стальным взглядом произнес премьер-министр. — Доблесть оставьте следующему поколению. Именно оно расскажет о достойных и героических победителях, — генерал-герцог спокойно вытащил из кобуры капитана Алоаэиол револьвер и приложил дуло ко лбу Криницкого. — Если есть угроза, мы находим и уничтожаем эту угрозу, капрал. Пока есть враг, капрал, не щади его. Уничтожай без жалости и сомнений. До самого конца. До последней капли их крови. И если ты убьешь их всех. Всех до одного. То когда о тебе как о победителе сложат истории, в них ты будешь доблестным, милостивым и полным сострадания. Даже если творил такое, за что еще при жизни получил прямой билет в самые глубины ада.