— Пустынники как всегда опаздывают, — выдохнул облачко пара явно замерзший Клементий.
С океана, пригоняя белоснежную метель и молочный туман, дул ветер, который, в отличие от города, не разбивали волнорезы зданий. Так что даже Арду стало немного зябко. Чего уж говорить про обитателей Аль’Зафиры.
Наконец на палубе показались и они. Ростом как мужчины, так и женщины в основном не выше ан Маниш; с кожей не столько темной или смуглой, сколько поцелованной солнцем, и темными волосами, напоминающими солому. Они кутались в такое количество мехов, будто задались целью скупить все, что только имелось на богатейших рынках обоих континентов.
Каждую из делегаций встречал лично премьер-министр, компанию которому составлял министр Иностранных Дел — Алексий Сивиров. Именно так. Без военных званий. Без аристократических титулов. Без ученых степеней. Человек в добротной, но небогатой одежде. С совершенно непримечательными чертами лица, с красноречивым островком залысины, спрятанной под меховой шапкой, и… абсолютно индифферентным взглядом под толстыми линзами очков в дешевой роговой оправе.
Как говорили Бажен с Борисом, министр Алексий Сивиров являлся одновременно самым безобидным и самым пугающим человеком в кабинете министров, помимо самого генерал-герцога Закровского.
— Они там ручкаются, а у меня задница скоро отмерзнет.
— Хватит ныть, Клементий, — шикнула на коллегу-подчиненного капитан Парела, у которой, впрочем, у самой губы уже посинели.
Каждая из делегаций по очереди подходила к премьер-министру и министру иностранных дел. Они обменивались рукопожатиями или порой иными приветственными ритуалами, общепринятыми на территории страны, из которой прибыли дипломаты. Затем, когда с процедурными улыбками и короткими репликами было покончено, делегации направлялись к «Дерксам» и «Империумам», где рассаживались по автомобилям и с кортежем «Дерксов» отправлялись вверх по подъездной дороге, где следом за ними устремлялись алые автомобили стражей.
Весь путь от Императорского порта и до отеля «Корона», находящегося буквально на соседней улице с Парламентом, был оцеплен военными. Туда не пускали ни транспорт, ни пешеходов. Что не мешало людям с интересом и немалым количеством свободного времени попытаться понаблюдать, пусть и из-за ограждения, за происходящим событием. Пусть и не таким интересным, как первый в мире ледокол.
Последними к министрам подошли жители далекой пустыни. И именно их и должны были сопровождать Ард и остальные. Впереди делегации шел пожилой человек, которого от ан Маниш отличали разве что белоснежные кудри, обе ушные раковины, звенящие множеством серег, и настолько объемный живот, что тот в пути опережал своего владельца на несколько мгновений. Что, к удивлению, нисколько не портило внешний вид. Даже наоборот — словно худым данный господин выглядел бы совершенно неуместно.
Единственное, что бросилось в глаза Арду, — маленькая неурядица. Пожимая руки премьер-министру и министру иностранных дел, после чего обмениваясь принятым в пустыне приветствием (пустынники прикладывали указательный, средний и безымянный пальцы сперва ко лбу, потом к губам, а затем направляли в сторону собеседника), он порой обеспокоенно озирался по сторонам. Наверное, не привык видеть снег, лед и громады кораблей.
Вскоре министры вместе с главой делегации Аль’Зафиры поспешили к правительственным автомобилям, а члены их сопровождения неспешно распределялись по оставшимся «Дерксам».
— До вечера, — махнул рукой Клементий и вместе с одной из женщин, чье лицо пряталось под тканью, звенящей золотыми кругляшками, исчез внутри предписанного ему авто.
Ард же в компании неразговорчивого мутанта из другого подразделения и водителя, выкурившего уже половину пачки, оказался лицом к лицу с…
— Пески и Храмы, вы, наверное, с детства привыкли общаться с птицами, господин Галессец, — перед ними, закутанный в тяжелые меха, стуча зубами, встал молодой мужчина.
Может, на год старше Арда. С лицом, обласканным пустынными ветрами и, вероятней всего, нескончаемым женским вниманием. Волнистые черные волосы, брови, изогнутые едва заметными уголками, и яркие, до того карие, что почти золотые глаза.
Арди не разбирался в мужской красоте, но даже ему казалось, что мужчина обошел статью и внешней добродетелью северян. Только если их красота выглядела холодной, отстраненной и даже опасной, то в данном случае один только внешний вид пустынника вызывал… улыбку. Чистосердечную и открытую. Словно в город приехал нескончаемый праздник.