— И, благодетельствующий учитель, чья мудрость не уместится даже в его бескрайнем животе, — поклонился господин Мани, — я лишь перепутал автомобили. Они ведь все черные… а может, я просто хотел немного приключений — не зря же ведь мы два месяца провели в море.
Господин Мани повернулся к Арду и, так же как и на протяжении последнего получаса, широко улыбнулся.
— Меня зовут эль’аль’Машан’ан’Ани, — представился он. — Мани меня называют семья, учитель и друзья. Так что, дорогой… господин Осел, знайте, что в далекой стране, среди Песков и древних Храмов, у вас есть хороший и верный друг. И так же страстно, как вы представили мне свою родину, да будет на то воля Вечных Ангелов, я смею надеяться однажды представить вам свою. Ибо, как говорят среди барханов и камней, nazir ata dalashim, что переводится…
Господин Мани выдержал длительную паузу.
— Дружба — как отражение зеркала, — закончил за наследного принца Ардан, уже слышавший эти слова от Фаруха Амани.
Наследный принц приложил три пальца ко лбу, к губам, отвесил куртуазные кивки министрам и, обхватив своего учителя за плечи, смеясь и гогоча, повел того к отелю:
— Скорее же, наставник, давайте отведаем местного алкоголя! Отец рассказывал, что Галессцы знают в нем толк!
Ардан смотрел вслед странному человеку. Может быть, все дело в капитане Алоаэиол, может быть, из-за Зимы, но теперь Ардан понял, почему акцент наследного принца казался сродни шуршанию. Просто именно так, на слух, звучали крылья вольной птицы, запертой в клетке.
Арди смотрел, как по ту сторону ледяной реки прогуливалась молодая пара. Высокий для Галеса мужчина в коричневом зимнем пальто и девушка с черными волосами и в белом пуховике, положившая ладонь на сгиб его локтя. Они почти не разговаривали, лишь изредка смотрели друг на друга и улыбались. Так щедро дарили своей половинке накопившееся под мехами, под кожей и мышцами, около самого сердца тепло.
Вокруг кружился снег. Сверкая в прожекторах, опоясавших гостиницу и здание Парламента, он искрил и танцевал, совсем неохотно опускаясь на землю.
В домах сияли огни. Мягкие и уютные. Пока мороз скрежетал когтями по стеклам и вгрызался клыками в обросшие инеем и сосульками откосы, в квартирах ютились люди. Поближе к батареям или каминным очагам, если в дом еще не пришло новое слово технологического прогресса.
Арди повернулся к фонарю. Тот мигал. Порой все быстрее и быстрее, а порой медленно и неохотно. Как уставший старичок, бредущий куда-то по своим делам, отмеряя шагами воспоминаний минувших десятилетий непростой жизни.
Юноша выдохнул облачко пара. Густым облачком оно поднялось немного выше и тут же истаяло на фоне черного, непроглядного неба.
Арди улыбнулся.
В такие ночи, напоминавшие ему о родной Алькаде, он особенно скучал по звездам.
— Я не вижу, Осел, чтобы вы улыбались, но клянусь своей промерзшей насквозь задницей — вы именно этим и заняты.
К Арду подошел человек в маске мышки-полевки. И это несмотря на то, что комплекцией он мог заставить смутиться даже Александра Урского. Он тер друг о друга пушистые рукавицы, а затем убирал те в подмышки, плотно прижимая к телу. Этой ночью столбик термометра опустился ниже тридцати пяти градусов мороза.
Город затянуло молочным туманом, стелющимся вдоль безлюдных улиц и замолкнувших дорог. Мороз стоял настолько сильный, что даже трамваи не стали выгонять из депо, а большинство автомобилей, помимо укрывших их сугробов, обзавелись плотными покрывалами, укрывшими двигатели.
— Синоптики говорят, что это самая холодная ночь за последние четверть века, — переминался с ноги на ногу Полевка. В нескольких слоях одежды и едва ли не нескольких меховых накидках. — И, разумеется, именно сегодня мы дежурим на благо… этих.
Полевка кивнул головой в сторону разукрашенных кистью зимнего ветра, обледенелых окон отеля «Корона». Вокруг здания в данный момент несли свой дозор почти пять десятков Плащей. А все подъездные дороги, пешеходные тротуары и в целом правительственный район оцепили военные и корпус стражей. Вот только…
— Завидую Креветкам, — процедил Полевка, используя уличный сленг, именовавший стражей из-за их алых мундиров. — Вместе с вояками в грузовичках. А там хоть немного, но теплее.
Ардан промолчал. Он чувствовал, как пальцы, нос и щеки немного покалывал мороз, но не более того. Юноша, напротив, может, был бы и не против, если бы стало еще холоднее. Дышать внезапно стало так легко и свободно.