Ардан, прежде действительно из последних сил пытавшийся отыскать решение, застыл.
— Ты не знаешь, как передаются Имена Старших Стихий, — не спрашивала, а с удивлением, причем с удивлением для самого себя, утверждала Тень.
Опомнившись, Ард отсек все ненужные мысли и попытался ухватиться за короткую заминку, вызванную искренней ошеломленностью Темного Эан’Хане.
— Я знаю достаточно, Темный, — произнес Ардан. — Я знаю, что ты служишь Кукловодам. Я знаю, что вы пытаетесь создать симбиоз смертных и Бездомных Фае, и я знаю, что…
Ард собирался продолжить, щедро скармливая приманку добыче, но его губы сомкнулись, а язык прижался к нёбу. Тени окутали юношу, оплетя его неприступными путами. Подчиняясь воле Темного, они отрывались от поверхностей и приобретали формы, суть и плоть.
— Кукловоды… так вы нас называете? Капитан Пнев и Полковник не придумали чего-то более изысканного? — вновь в прежней безэмоциональной манере задал риторические вопросы Темный. — Хотя, пожалуй, название действительно описывает нашу суть. Удивительно, волчонок, мой Хозяин разрешил мне оборвать твою жизнь. Ты создаешь слишком много суеты там, где требуется покой и размеренность. Но вот я смотрю на тебя. Беспомощного и жалкого, неспособного даже преодолеть волю моих теней… у меня нет ни малейшего желания обрывать твои страдания. Нет, совсем нет. Это не утолит моей жажды.
Тень вновь придвинулась и наклонилась к нему так же близко, как и прежде.
— Как же сладки будут твои страдания, волчонок. И, может быть, видя, как ты сжигаешь сам себя, я смогу, наконец, отплатить Арору за все его грехи, — едва слышно шептала Тень. — Пока на тебе метка Аллане’эари, своей волей я не могу причинить вред ни тебе, ни ей. Твоему маленькому счастью. Смертной плоти. Любовь… как это пошло, волчонок. Но я чувствую, как метка слабеет. Как у неё осталось всего несколько дней, чтобы удержать меня.
Ардан почувствовал, как горный охотник внутри него ощерился и как когти и клыки начали резать его десны и пальцы.
— Если бы вы могли или хотели что-то с нами сделать, то уже сделали бы, — процедил Ард, — но вы не можете. Не напрямую. Я не знаю почему, но каким-то образом это создаст для вас слишком много проблем.
— Думаешь, ты самый умный, волчонок? — не растерялась Кукла. — Ты даже не представляешь, на что мы способны. На что Я способен.
Ардан, не таясь и не прячась, заглянул прямо в белые искры глаз под капюшоном мантии мрака.
— Тогда сделай это, Темный. Давай. Вот он я. Давай закончим все прямо здесь и сейчас.
На мгновение Арду показалось, что он оказался на пути горного селя. Грохочущего потока грязи и камней, сминающего вековые стволы так же просто, как ребенок мнет траву. Но мгновением позже наваждение исчезло.
— Не искушай меня, волчонок, — Темный приблизился еще ближе и под его левой рукой вспыхнуло золотое пламя. — Я могу погрузить твой разум в столь глубокие пучины, что ты бы не осмелился даже подумать назвать болью, ибо это слово меркнет по сравнению с тем, что ждет тебя внутри моего гнева.
Темный хотел сказать что-то еще, но не успел.
— Здесь нет, — коротко, на Галесском, булькающим голосом отчитался один из рыскавших по комнате.
Темный несколько долгих секунд стоял неподвижно, после чего ненадолго прикрыл белые искры своих глаз.
— Значит, решили предать… что же, мы к этому готовились… Ну а ты, — Темный повернулся к Арду, — до встречи, волчонок. Хотя, может, я навещу дочь Рейша Ормана до того, как забрать с тебя долг Арора. И, да будут Вечные Ангелы свидетелями, ты поймешь, что все то, что ты слышал про Темных Эан’Хане, не более чем детские страшилки. Я же познакомлю её с настоящим ужасом.
И прежде чем Ардан успел прикоснуться к тянущемуся к нему морозу, рвущемуся сквозь запертые ставни, Темный Эан’Хане взмахнул полой струящегося тумана.
— Но ты об этом не вспомнишь. Так и не узнаешь, почему именно пойдешь к алтарю один. Совсем как Арор. Как красива и жестока порой судьба, волчонок.