***
Рикардо:
«В тех краях, где прошло мое детство, таких как я дразнят куика — тыква — робкий, запуганный человек. Я всегда избегал драк, искал уединения, любимое занятие — включить плеер и слушать музыку. Самые знаменитые гитаристы открывали для меня будоражащий душу мир фламенко.
Плеер был ворованный, я бы и гитару украл, но в нашем деревенском магазине такого не продавалось, а попросить отца купить дорогую вещь в городе не мог.
Я горько плакал, когда смелый соседский мальчишка стал учеником нашего местного музыканта. После этого у меня впервые зашевелилась тыковка, где-то рядом с сердцем. Казалось, протяни руку и сорви её, и произойдет чудо: я стану смелым,отец доверит отвезти лошадь к кузнецу или мальчишки позовут играть в футбол.
Мне было стыдно собственных снов, в которых мне аплодировал оркестр и зал.
Что стало бы со мной в таком жестоком мире — не знаю, но чудеса случаются. Однажды, в День поминовения всех святых, бродя по кладбищу и деля между могилками букетики бумажных цветов, я нашел гитару, самую настоящую.
Принёс инструмент домой, а потом с ужасом ждал, что мертвец придет за ней и заберет и мою душу в придачу.
Поэтому утром побежал в церковь к падре.
— Святой отче, я люблю музыку больше отца с матерью! Знаю, это грех. Отпустите мне его.
— Иди с миром, Бог принял твое покаяние.
— А гитара?
— Оставь себе. Это вдова Консуэло положила её на могиле мужа. Все жаловалась, что слышит, как бедняга играет по ночам.
Так я получил благословение от отца Антония и от матери церкви.
Потом мы переехали в Сан-Себастьян. Здесь стало казаться, что тыковка осталась в Португалии. Я осмелился брать уроки фламенко у лучшего музыканта города, и маэстро меня хвалил. А потом повстречал Кармелиту. Она была своенравна и горяча словно танец, который виртуозно исполняла.
Я сидел под платаном и учил очень сложный аккорд, когда девочка спрыгнула с дерева прямо передо мной.
Черные гладкие волосы, черный бархатный ободок с алой розой, лукавый взгляд из-под длинных ресниц, белые шорты и золотистая кожа — она навсегда останется для меня той пятнадцатилетней девочкой.
Мы уезжали на заработки в близлежащие городки, я гордо не брал от нее денег, подаренных дедом или матерью. Кармелита танцевала для туристов, а я — играл на гитаре. Мадонна, как она танцевала! Словно разжигая в поле костер! Сначала робко — еле заметное пламя. Потом все выше и ярче, и вот уже фейерверк искр, которые попадают в самое сердце, рождая в нём любовь.
Правда, она очень быстро уставала, и когда потом мы шли к автобусной остановке, взявшись за руки, ладонь ее была холодна даже в самый жаркий день.
И пусть Кармелита улыбалась снисходительно и подшучивала надо мной, что буду учиться музыке ещё лет двадцать, я не обижался, ведь моя любимая — ангел во плоти».
***
Бармен продолжил рассказ. Дед Кармелиты,дон Ромирес, приказал привести юношу к нему.
Обыкновенный цыганский парень, разве что глаза чересчур мечтательны и руки в мозолях не от мотыги или вожжей.
— Пора тебе сменить гитару на шпагу матадора, если, конечно, ты хочешь быть вместе с Кармелитой. Откажешься — её ждет учеба в Англии или Америке, время и расстояние остудят самые жаркие чувства.
И музыкант не устоял, да и нрава он был кроткого, Кармелита крутила им как хотела. Поступил в школу, а гитару спрятал в дальний угол шкафа.
— Вы сами посудите, синьор: стать учеником непобедимого Хуана Ромиреса мечтает каждый мальчишка в Сан-Себстьяне! Да что там, в Сан-Себастьяне! К нему приезжали из самого Мадрида!
Долгие годы учебы принесли свои плоды: парень стал матадором, вышел на арену под восторженные взгляды и крики «Браво!». Тем более при женитьбе он взял знаменитую фамилию жены.