– Тамбовский волк ему товарищ, дед.
– Ишь ты! Дорогу внучке моей перешел? – зашевелил он мохнатыми бровями.
Катя пожала плечами, зевнула, всем своим видом показывая безразличие, и нарочито спокойно ответила:
– Нет. Я с ним даже лично не знакома еще.
– А что тогда? – допытывался дед.
– Просто… – вздохнула Катя и, откусив кусок пиццы, добавила с полным ртом: – Знаешь, кто этот Аверин?
– Герой Советского Союза такой был, – почесал затылок дед, прикидывая в уме. – А вообще фамилия знакомая. Прямо вот на слуху.
– Ясное дело. Его семья полгорода нашего скупила. Ну, рестораны там, комплексы всякие. И почему-то сюда переехала из столицы.
– А-а-а, понял, о ком речь, – протянул дед. – Его отца уже не раз в новостях показывали. И чего ты так на паренька ощерилась?
– И ничего я не ощерилась, – буркнула Катя, стряхивая крошки с груди.
– Завидуешь, что ли? – не унимался дед. – Боишься, что кто-то обскачет саму Катерину Кошкину в вузе?
– Дед! Я как партизан на допросе, ей-богу! – воскликнула Катя. – Просто… Просто я не люблю таких, как он.
– Это каких таких?
– Которым все досталось с рождения, без особых усилий.
Дед отставил чашку в сторону и покачал головой. Он всегда так делал, когда не соглашался с доводами молодежи: что она, эта самая молодежь, вообще может понимать в жизни?
– Я, конечно, не истина в последней инстанции, Катерина, но сдается, что свою известность, – Семен Николаич прикинул в уме, – ну, в определенных кругах, хотя б в тех же спортивных, – он приобрел благодаря собственным усилиям, вон, о пареньке по телевизору говорят. Спорт – это тебе не за хлебом сходить. Если ты не мастер ракеткой умело махать, то и тугой кошелек не поможет.
– Даже если и так, то все равно все известные и богатые люди – зазнайки. Этот Аверин сто процентов такой, к гадалке не ходи!
Ее упрямству следовало отдать должное.
– А вот и не все, Катерина, – возразил дед. – Взять того же Юрия Гагарина. Ого-го какой человек! А простой был, как пять копеек.
– Да прям уж…
– А то! Всемирно известная личность, герой! И ни малейших признаков «звездной болезни». Я с ним вон за руку здоровался.
– Ты всегда об этом упоминаешь, но никогда не рассказываешь. Расскажи!
Дед встал из-за стола и поставил грязную посуду в раковину: мыть тарелки, когда в доме есть хотя бы одна женщина, – дело, конечно же, не мужское.
– Когда-нибудь. И ты задумайся: такой ли в самом деле этот Петр. Ведь ты его даже не видела, – сказал дед и вышел из кухни.
Катя еле-еле сдержалась, чтобы в очередной раз не возразить. Но все же подумала: а не преувеличены ли все эти рассказы о Пете и его влиятельности? Может, он и правда простой парень, совсем как Гагарин.
«Нашла с кем сравнивать!» – она схватилась за пульт и переключила канал.
– …Прошла торжественная церемония открытия онкологического центра, построенного известным бизнесменом Владимиром Авериным, – сообщила диктор другого выпуска новостей. – В этой церемонии принял участие и его сын, известный в нашей стране и за ее пределами…
– Похоже, не преувеличены. – Катя щелкнула пультом и выключила телевизор.
Смотреть на Аверина-младшего совсем не хотелось.
Глава 2
О знакомстве
Катя до жути не любила просыпаться ранним утром, но всегда старалась делать это с оптимизмом. За быстрым умыванием, не менее быстрым сбором сумки и одеванием она как мантры повторяла про себя фразы о том, что сегодня будет замечательный день, что произойдет что-то хорошее и удивительное. Ведь с какой ноги встанешь, как день начнешь, так его и проведешь.
И несмотря на то что первые две пары отменили и можно было подольше поспать, встала она с левой ноги, даже не подозревая, что ее сегодня ждет.
По приезде на факультет Катя и Яна первым делом направились в столовую. После того как Яна, полжизни постившаяся поневоле, уехала от бабушки, столовая стала священным для нее местом.
В этот раз, к счастью, она была открыта. Бывало, раз в неделю столовую запирали на спецобслуживание: корпоративы, юбилеи и даже поминки. Поминки! То есть внизу плачут об усопшем, а этажом выше читают лекцию по матану. И это в корпусе университета!
Вечно голодные студенты толпились с подносами, кучковались за маленькими столиками. Всегда веселая краснощекая повариха от души накладывала в тарелки отварные макароны, щедро поливая подливой. И даже те, кто планировал купить лишь булочку или чебурек, попадали под ее чары и были вынуждены взять и первое, и второе, и компот.