— Это сейчас. Наверняка супруге виднее, что с мужем неладное творится. Верю, что ничего не было. А ты можешь поклясться в том, что никогда ничего и не будет? Самой себе поклясться в том, что в случае чего устоишь? А?
Наташа побледнела и опустила голову.
— У него дети, Наташа. Двое пацанов, — правильно истолковав реакцию Натальи, сочувствующе и тихо продолжила Мария Степановна. — Да и жена с ним с юности по гарнизонам мотается. Впереди у Дмитрия Николаевича академия, звание подполковника, карьера. А если оступится, и всё? Он ведь человек живой, молодой мужчина. Видела я, как он на тебя смотрел. Ты, может, ещё и не понимаешь этого, не замечаешь.
Наташа не стала говорить о том, что всё прекрасно замечает. И что в чистую дружбу между женщиной и мужчиной, да ещё женатым, не верит. Но она надеялась, что ей удастся хоть немного побыть рядом с Неверовым. Просто побыть. Видеть его время от времени, слышать... Глупо, конечно. И неправильно.
— Давить я на тебя не стану, Наталья. Каникулы тебе на раздумья. Школа будет работать, конечно, но обстановка тут совсем другая, не такая, как в учебные дни. Можно и поразмышлять. Только помни всё, что я тебе сказала. Поверь, я краски не сгущаю; скорее, наоборот. Думаешь, мне самой хочется тебя отпускать? Таких толковых учителей, да ещё настолько молодых по пальцам можно пересчитать. Иди. Обдумаешь, примешь решение и сообщишь мне в конце каникул.
Наташа попрощалась и покинула кабинет директора, но отправилась не к себе, а в сторону столовой, расположенной между первым и вторым этажами.
Просто стояла в дверях, вдыхая знакомый с детства запах, и думала. Она уже честно ответила себе на все неудобные вопросы и теперь мысленно прощалась со своими мечтами, хоть и понимала, что уедет ещё не завтра.
Прощалась с мечтой о новогодней ёлке, — огромной, до потолка, — которую установят в столовой в двадцатых числах декабря. А потом начнутся утренники для учеников, костюмированные балы.
Прощалась с песней из популярного фильма «Розыгрыш». Для неё эта песня не прозвучит со сцены в столовой, где всегда проходят Последние звонки в их школе.
Не получилось у неё вернуться как следует в родную школу, и по «тихим школьным этажам» ходить смысла нет. Она сама всё испортила. А ещё она прекрасно понимала, что по-другому бы не смогла: это сильнее её.
Резко развернувшись, Наташа быстро пошла к кабинету директора, а потом и вовсе перешла на бег. К счастью, Мария Степановна оказалась у себя.
— Я согласна, — запыхавшись, Наталья привалилась спиной к стене. — Я уеду, Мария Степановна. Только у меня есть условие. Не просьба, а именно условие. Никто не должен знать о моём переводе, пока я не уеду.
* * * * * * *
Оформление документов заняло больше времени, чем ожидала Наталья, потому уезжать она должна была одиннадцатого ноября, в субботу, а с понедельника, тринадцатого, собиралась приступить к работе в новой школе. В новом городе. В другой жизни.
Родители восприняли новость о переводе Наташи спокойно; к счастью, они даже не подозревали об истинной причине поспешного отъезда дочери.
Отцу сообщили новости по телефону, заказывали переговоры, ведь он всё ещё был на Севере. Мама хлопотала, помогая дочери собираться в дорогу.
Был вечер десятого ноября, как раз накануне отъезда Наташи, когда раздался звонок в двери. Вера Иннокентьевна, мама Натальи, пошла к двери, вслух удивляясь, поскольку гостей женщины не ждали.
— Наташа, тут к тебе пришли, — громко и удивлённо сообщила мама из прихожей через несколько секунд.
Девушка поправила домашний халат и убранные в «хвост» пышные волосы, раздвинула шторы, отделяющие гостиную от прихожей, и замерла. У входной двери стоял Дмитрий Николаевич.
Глава пятая
Никогда прежде Наташа не видела Неверова таким взволнованным и измученным, — он всегда очень хорошо владел собой и держал себя в руках. Даже тогда, при первой встрече, когда поймал их с Любой на территории части за сбором грибов.
Девушка сразу поняла, что он всё же как-то узнал об её отъезде и пришёл попрощаться. Вероятно, после дежурства пришёл, поскольку был в форме. Уже в зимнем варианте.
Наташа очень обрадовалась, ведь в самой глубине души она на это надеялась, хоть и тщательно скрывала от посторонних грядущий отъезд. Надеялась увидеть Неверова ещё раз, последний.
В школе правду знала только Мария Степановна. Для коллег и учеников перевод Натальи станет полной неожиданностью.
Конечно, знали в гороно, и друзья наверняка обрадовали Викторию Геннадьевну. Только вряд ли Неверова, добившись своего, оповещала о личных достижениях всех и вся, тем более — мужа.