— Я никогда не смогу тебя прокатить на «Волге», Наташка. И вообще ни на чём не смогу прокатить, кроме общественного транспорта или такси.
— Ну и ну, — развела руками женщина. — Безусловно, это в корне всё меняет!
— Наташа, не смейся. Дело серьёзное.
— Это ты уже говорил. Даже дважды.
— Значит, повторю в третий раз, а если понадобится — в четвёртый и в пятый. Я вижу по твоим глазам, что ты задумала. Предупреждаю честно: ничего у тебя не выйдет. Не трать понапрасну силы и время.
— Сама разберусь, — твёрдо сказала Наталья.
— Слишком поздно, Наташа.
— Ну да, да! — вскочила женщина. — Конечно! Сначала было нельзя, а теперь — слишком поздно.
Она со спины подошла к Дмитрию и положила руки на его широкие плечи, обтянутые свитером оттенка кофе с молоком. Видела, как Неверов борется с собой. Потом он закрыл глаза и прислонился затылком к Наташе.
Но почти тут же отпрянул и выпрямился.
— Я ненавижу её, — с ожесточением проговорила Наталья. — Она отняла у меня возможность быть рядом с тобой, когда это всё случилось! Я должна была находиться рядом! Помогать тебе, поддерживать тебя!
— Наташа, всё получилось так, как получилось. Уже ничего не изменить. Не надо никого ненавидеть, тем более, человека, который даже ненависти не заслуживает.
Дмитрий встал из-за стола.
— А чай? — вскинулась Наташа.
Неверов взял чашку и залпом выпил немного остывший чай.
— Игорю и Коле я всё объяснил.
— Что именно?
— То, что денег за занятия ты всё равно не возьмёшь, а пользоваться твоей добротой и распоряжаться твоим временем мы не имеем права. Потому не приходи в субботу. И вообще больше не приходи, пожалуйста. Очень тебя прошу. Если действительно хочешь что-то сделать для меня, сделай это.
— Какое право ты имеешь решать за всех?! — вскипела Наташа, чувствуя, как в душе поднимается отчаяние.
Не так-то просто оказалось настаивать на своём, когда тебя отталкивают.
— Игорь — мой сын, — с нажимом произнёс Неверов. — Он несовершеннолетний, и за него пока отвечаю я.
— А за меня решать кто тебя уполномочил?
— А что ты сможешь сделать, если я просто не впущу тебя?
— Даже так?
— В крайнем случае — да, именно так, Наташа.
Ей хотелось кричать и бросать в лицо Неверову злые слова, обвинения, назвать его трусом. Но Наталья никогда не посмела бы так оскорбить его. Нет, он не трус, и никогда им не был.
Видимо, отчаяние отразилось на её лице, потому что Дмитрий не выдержал, подошёл и прижал голову женщины к своему плечу.
— Пойми, Наташка. Просто пойми меня, прошу! Когда-то я не защитил тебя, потому что боялся соблазна. Боялся сам себя, боялся не выдержать. Я сам, по собственной воле отказался от тебя! А теперь, когда случилось то, что случилось, я не могу... Не имею права на твою любовь и на твою жизнь!
— Чушь! Почему меня никто не спрашивает?!
— Вопрос решён. Считай, что я тиран и самодур.
— Тогда поцелуй меня... хотя бы раз в жизни! — всхлипнула Наталья, совсем расклеившись.
— Нет, — Неверов отстранился, торопливо коснулся губами Наташиной макушки и пошёл к выходу из кухни.
— Ну и уходи, — тихо сказала женщина, не глядя на него.
Дмитрий услышал и на мгновение замер, но потом продолжил путь. Через пару минут захлопнулась входная дверь.
Они опять не попрощались.
Глава восьмая
Наташа накинула на двери цепочку и выключила свет в прихожей. Гостей сегодня больше не предвидится, и это хорошо, поскольку у неё нет сил общаться с кем-либо.
Женщина убрала со стола и вымыла посуду, — всё это время действовала автоматически. Руки сами что-то делали, а в голове было пусто и легко.
Выключила в комнате верхний свет, включила торшер и телевизор, устроилась на диване. Она даже не понимала, какой телевизионный канал работает, и что там показывают.
Настойчивые голоса и музыка доносились откуда-то издалека, но постепенно их начали заглушать и вытеснять мысли, которые, к счастью, снова заняли законное место в голове Натальи.
Первоначальный шок от разговора с Неверовым миновал, и на смену тупому отчаянию пришло возмущение, а потом вообще злость.
— Раскомандовался тут! — вслух сказала Наташа, словно обращаясь к невидимому собеседнику. — Привык к тому, что все тебе подчиняются! Одного лишь ты не учёл, товарищ подполковник в отставке! Я тоже всегда делаю только то, что считаю нужным и правильным. Если я отступила тогда, восемь лет назад, то лишь потому, что это было единственно верным решением! А теперь отступить меня никто не заставит, даже ты. Можешь сколько угодно сдвигать свои брови и делать суровое лицо. Возможно, кого-то это даже напугает, но только не меня! Так что посмотрим, кто кого!