— Вот видите, я даже этого идиота смог научить, — усмехнулся гордый Миямото, ловя ошарашенные взгляды присутствующих. — Но тогда я и правда не умел использовать истинное владение. Я закончил его совсем недавно — два года назад.
— А ты не мог бы… — глаза Сенджу явственно сверкнули интересом, ведь он был тем, кто отлично знал уровень Мусаси. — Продемонстрировать мне свое владение?
— Я даже готов побыть манекеном, — усмехнулся Саске, становясь напротив Мусаси. — Попробуй ранить меня, мечник, и я разрешу тебе взять моего ученика с собой.
— И никаких последствий? — самурай оскалился, видя, как Сарутоби достал кунаи из подсумков. — Это будет весело…
А дальше произошло то, о чем еще долго будут шептаться самые высшие круги власти в Стране Огня. Мечник, по имени Миямото Мусаси, в тот день стал негласным джонином высшего ранга и создателем-обладателем техники ранга А. Единственным обладателем…
Казалось, что самурай не делает ничего опасного — он отошел на шаг от Саске, закрыл глаза и сосредоточился. Оба его клинка, которые он забрал из своего схрона сразу после уходя из Закса вместе с алкоголем и Свитком, сейчас находились в ножнах, и из его стойки выхватить их было невозможно.
Но он и не собирался их выхватывать…
Плавно поведя руками, он начал быстро размахивать ими, сжимая при этом кулаки. Точнее… он не сжимал кулаки, он сжимал что-то в кулаках! Но что же это?
— Призрачные мечи? — недоуменно моргнул Хирузен.
Все ошарашенно смотрели, как в руках великого мечника материализуются клинки. Для каждого их вид был индивидуальным, но во всех видениях была одна общая деталь — даже на вид, они были просто бритвенно острыми…
Резкий взмах, вскрик, и Саске падает на колени перед самураем, гордо поднявшим голову.
— Как художник, что может рисовать картину лишь своим воображением, а после показывать ее остальным, я могу сражаться и без своих мечей. Точнее, — он усмехнулся. — Я умею резать без мечей. Это и есть — истинное владение.
Возвращение в деревню, где все немного изменилось
— Год уже давно прошел… — хмурый Тобирама смотрел на деревню из окна кабинета Хокаге.
— Война может начаться уже совсем скоро, — Хаширама грустно улыбнулся. — Но, боюсь, я не смогу в ней участвовать. По крайней мере — не в полную силу…
— Не тебе говорить такое, брат! — тут же вспыхнул младший Сенджу. — Хокаге не должен сомневаться и бояться! Он должен защищать Страну и ее жителей!
— Прости-прости, Тобирама, — рассмеялся, почти как раньше, Хокаге. — Но я ведь и правда не в лучшей форме.
Его заместитель не ответил, нахмурившись еще сильнее…
Четыре месяца назад они оба узнали страшную правду — Хаширама умирает. Медленно, но верно, его тело сжигает само себя, теряя легендарную силу.
Злая шутка судьбы — регенерация клеток, которая не раз спасала Первому Хокаге жизнь, теперь станет его смертью. Организм не всесилен, и за все нужно платить. Хаширама был единственным человеком с такой странной… особенностью тела, так что об этом узнали только когда он начал непосредственно умирать.
Акихико был непреклонен — еще четыре, максимум пять лет, и Хокаге умрет в своей постели. Обессиленный и больной.
— Поэтому ты ночуешь здесь в последнее время? Не хочешь волновать родных…
— Я никого не хочу волновать. О моей проблеме знаем только мы с тобой, да Акихико. Остальным эта информация лишь навредит.
Потеря Хокаге, как символа мира и спокойствия, действительно станет ударом для всей Страны. Конечно, Тобирама легко возьмет на себя обязанности старшего брата, но…
— Если объявится Мадара, мы будем бессильны без тебя, — младший брат угрюмо глянул на старшего. — Ты должен, как минимум, выглядеть прежним, понимаешь? Ты — опора мира во всем мире, Хаширама. Ты обязан жить и сражаться! Такова твоя судьба!
— Не завидно, правда? — кисло усмехнулся тот. — Не волнуйся, я все понимаю. Кстати, я только сейчас понял, что я не понял… Что означает твое: «Год уже давно прошел…»?
Хмурое выражение лица, скопированное с альбиноса с целью немного разрядить обстановку, эффекта не дало — брат по-прежнему смотрел в окно.
— Сенсома с Мусаси должны были вернуться два месяца назад, — ответил Тобирама.