Сенсома даже не пытался как-то разобраться в своих чувствах к Наоми или отношении к Тороки. Уже видавшего жизнь в прошлый раз математика просто раздирала его молодость, чувства Наоми, враги и друзья, сражения и тренировки. Та буря чувств, что, не переставая, жила внутри Сенсомы будто бы сносила все попытки «остановиться и подумать» напрочь, оставляя лишь судорожное желание «надышаться» этой молодостью, этой жизнью, этим миром вечной битвы.
— Я вхожу, — после стука в дверь, громко произнес он.
Узумаки Мито, как и положено хозяйке, накрыла на стол и ждала гостя в гостинной — просторном светлом помещении, которое было столь богато обставлено, что у парня даже в глазах зарябило. Все эти резные статуэтки, дорогие кресла, камин, ковры… Конечно, Сенсома знал, что семья Хокаге богата, но эта обстановка в корне отличалась от того, что юноша видел в прошлом жилище Хаширамы и Мито.
— Сенсома-кун, — женщина тепло улыбнулась своему давнему ученику. — Прошу, проходи и садись. Я заварила чай, но вот кипяток придется подогревать еще раз.
— К-конечно, Мито-сама… — немного опешил от такого дружелюбия перерожденный. — Я подожду…
— Не волнуйся, тебе будет чем заняться, — все так же мило улыбалась Узумаки. — Можешь войти, Тороки.
Только услышав начало этой фразы, перерожденный закатил глаза. Потом одернул себя, потому что это — неподобающее поведение для… А для кого, собственно? Для пятидесятилетнего математика из России? А при чем он тут вообще? Он же — Сенсома Томура — гениальный сирота, ученик великих мастеров. И он такой, какой он есть.
Вошедший Тороки скривился, увидев, как с удовольствием закатил глаза его… «соперник». Но он тут же взял себя в руки и прошелся по комнате, безразлично осматривая дорогие украшения, некоторые даже беря в руки. Было видно, что к такой роскоши и шику этот молодой человек привык. Наконец, он остановился у камина, вполоборота повернувшись к Сенсоме, сидящему за столом.
— Мы начали очень неподобающе, — выдохнул Тороки. — Так что прошу прощения за свою грубость. Меня зовут Тороки Сенджу, и я являюсь женихом Наоми Сенджу.
— Женихом, в смысле… — перерожденный «варварски» покрутил пальцем, но юноша его понял.
— Мы помолвлены. И знаешь — она была не так уж и против…
Сенсома вздохнул и прикрыл глаза. В его воображении тут же всплыло изображение Наоми. Молодая красноволосая красавица — та, что назвала его любимым, та, с которой они вместе прошли через десятки разных миссий, через одно опаснейшее приключение и через несколько лет обучения в Академии. Девушка — мечта многих, но доставшаяся именно ему. Что же он чувствует к ней? Любовь ли? Нет… Сенсома даже покачал головой, все еще не открывая глаз, чем сильно удивил Тороки. Он не любит Наоми в полном смысле этого слова. Она ему нравится, но разве этого достаточно для… А для чего, собственно? Если она в него, все же, влюблена, то и флаг ей в руки — он не будет делать что-либо, что будет ей во вред. Пусть он и не любит ее, но она ему нравится.
— Черт, парень, — сквозь зубы выдохнул Томура. — Ты заставляешь думать меня о слишком сложных вещах.
— Как я и говорила — ты болен, Сенсома, — Мито вышла с кухни. — Еще тогда, когда малыш-Мадара жаждал тебя обучать, я сказала это. Тебе почти плевать на всех вокруг. Хочешь оспорить?
Тороки с интересом посмотрел на задумавшегося парня. Это вот он-то был учеником Мито-самы и Мадары? Да он полон сюрпризов…
— Тогда вы определенно были правы, — осторожно начал перерожденный. — Но с тех пор прошло много лет, и я изменился. Не полностью, но изменился. Мне не плевать на Наоми. Признаю — у меня нет к ней настолько же сильных чувств, как у нее ко мне. Наш первый поцелуй произошел после серьезного изматывающего боя, когда и я, и она находились на краю смерти. Адреналин и прочее… А после мы заставили Мадару отступить с помощью совместной техники… Именно тогда я и стал ее… кхм… парнем. Но поймите — она, как минимум — член моей команды и просто девушка, которой я небезразличен. Я не стану делать ей больно. Не заставите. Хоть весь клан Сенджу к ней сосватайте!