Бывший учитель математики делился своим мнением по поводу будущей академии шиноби, которую Тобирама собирался закончить примерно через два года. Тот, в свою очередь, преподнес очень полезный подарок сироте, оставшемуся без учителя — свиток содержащий техники стихии Воды.
— Тут, конечно, не все, — протянул имениннику свиток Сенджу. — Но для полноценного изучения стихии тебе хватит.
— Спасибо! — горячо поблагодарил его мальчик. — Это и правда очень ценный подарок! Кстати… — он замялся. — А когда у вас День Рождения?
— Ха! — альбинос оценил интерес. — Девятнадцатого февраля.
— Так и запишем…
Повисло молчание. Тортик уже был съеден, а негустое угощение для гостя, которое все-таки выставил Сенсома из своих закромов, уже не лезло. Вечер прошел лучше, чем от него ожидалось. Для обоих.
— Прежде чем уйти, я хочу спросить тебя, Сенсома-кун, — Тобирама поднялся и неспешно прошелся по комнате. — Что тобой движет? Раньше ты не задавался вопросами о своем будущем и целях, просто идя за Мадарой и надеясь повеселиться в битвах, но я заметил, что с тех пор ты изменился.
— Моя цель? — ребенок как-то странно посмотрел на помощника Хокаге и оскалился, мгновенно став похожим на Изуну Учиха. — Я хочу победить Мадару. Мне не нужна его смерть и месть, но… Мне нужно его полное поражение. От меня.
— Хочешь показать ему, что он ошибался, бросив тебя? — Тобирама приподнял бровь.
— Хочу победить. Нет мотивов и причин, я просто хочу одолеть одного из двух сильнейших людей в мире.
Сенджу усмехнулся:
— Достойная цель, как по мне, — усмехнулся Тобирама совершенно такой же улыбкой, как и младший брат Мадары.
Иногда альбинос понимал, почему Судьба дала ему красный цвет глаз.
Поступление в Академию
— Это не так-то и просто… — бурчал Сенсома-кун, вырисовывая новый узор фуиндзюцу на бревне-манекене.
Наоми Сенджу задержала дыхание в надежде расслышать окончание фразы, но ее паренек пробормотал уже совсем тихо. Девушка подалась вперед инстинктивно и случайно наступила на ветку.
Маленькая предательница оглушительно (как показалось Наоми) хрустнула.
Сенсома вскинулся, завертел головой. Дочка Хокаге вжалась всем телом в дерево, в надежде, что особое зрение парня помешает ему ее разглядеть. Удары сердца отбивали неровный ритм, но обнаружения все не было и не было. Девушка вновь глянула на Томуру — тот уже вернулся к своему занятию, преспокойно вырисовывая сложные фуин-взрывы на всех поверхностях двадцать четвертого полигона.
— Скоро я поступлю в Академию, — неожиданно громко объявил Сенсома. — И тут буду появляться реже. Тебя родители пустят в шиноби, или твои подглядывания тоже станут реже?
Наоми схватилась за голову — он ее видел! Он знал о подглядываниях!
— Н-нет… не понимаю, о чем ты! — пролепетала девушка, все еще скрываясь за деревом.
— Я рисую на этом полигоне уже два, с небольшим, года. Тут и обнаруживающие печати есть.
Дальше лицо уже не краснело — предел. Мысли понеслись вскачь, на бегу подкидывая варианты ответов или тем, на которые можно было бы перевести диалог, но их поток был столь огромен, что дельные советы мозг сам же отметал, цепляясь к каким-то совсем уж странным!
— Папа согласен, а мама лютует, — быстро-быстро вбрасывала она новую информацию Сенсоме, чтобы «скрыть неуверенность». — Дядя Тобирама согласен даже взять меня в команду. Но мама просто не даст мне поступить. И я не подглядывала! Я просто…
— Стоп! — Томура громко хлопнул в ладоши. — Для начала — выйди из-за дерева — трудно воспринимать такие ответы. Да и вообще — прекрати лепетать. У меня мозги сейчас вскипят…
Ломанные движения, остекленевший взгляд — именно такой перерожденному предстала тринадцатилетняя Наоми Сенджу. Стоит сказать, что даже в таком виде она была красива — шиноби вообще редко бывают «не в форме», особенно молодые девушки, но Наоми даже среди сверстниц выделялась своей красотой, доставшейся ей от матери.
— Неплохо выглядишь, — оценил Сенсома, значительно повзрослевший и выросший за два года и семь месяцев с тех пор, как они впервые увиделись. — И да — твой отец может повлиять на твою маму. Сама знаешь.
Девушка знала. По рассказам Тобирамы и некоторых домашних, Мито из клана Узумаки раньше очень здорово общалась с сиротой, стоящим сейчас перед дочкой Хокаге. В те времена он был учеником Мадары Учихи — нукенина, предавшего деревню и своего воспитанника ради своих эгоистичных целей. Тогда, говорят, по просьбе Первого, Мито души не чаяла в Сенсоме, и с виду казалось, будто Сенджу усыновили последнего из клана Томура.