— Буду рад узнать что-то новое, Саске-сенсей, — склонил голову Сенсома, а Кагами и Наоми повторили за ним. — Мы здесь, чтобы перенимать ваш опыт.
А дальше пошли обычные генинские будни…
Сарутоби Саске не особо зверствовал на физических тренировках, чем разительно отличался и от Мадары и от Тобирамы. Все упражнения и их повторения были рассчитаны лишь на увеличение внутренних резервов чакры у ребят. Проконсультировавшись с ирьенинами насчет подхода к каждому ученику в отдельности, Саске гонял подростков ровно столько, сколько было нужно их резервам чакры.
— Мускулы, вроде тех, что у Сенсомы, — говорил он. — Не помогут вам, если вы получите удар, ломающий камень. Не спорю, Сенсоме просто необходимо так тренироваться, но он справится с этим и без меня. Тем более, что его резерв чакры особо раскачивать и смысла нет. Другое дело — вы, Кагами и Наоми. Мы будем увеличивать ваши резервы, но не станем перенапрягать тело. Вместо этого, займемся практикой и улучшим командную работу.
— Хай! — отвечали ему.
Практика была полезна, ведь на ней юные шиноби отрабатывали ниндзюцу и работу в команде. Кагами улучшил навыки владения стихией Огня и начал осваивать Молнию — популярную у клана Учиха «вторую» стихию. Наоми, не использовавшая обычно стихийные техники, все же научилась использовать Водные ниндзюцу — клан Сенджу в этом всегда был хорош. Сенсома брал от жизни все и осваивал на полном серьезе уже четвертую стихию в своем списке. Ему потребовалось очень много времени для того, чтобы овладеть Молнией — самой неудобной для него и для большинства шиноби, стихией.
Да уж — бить себя током — занятие неблагодарное.
Новых крупных проектов у Сенсомы за последние годы не было — он просто прилежно учился и осваивал все то, что у него уже было. К пятнадцати годам он стал гордым пользователем четырех из пяти стихий (хотя Молния еще слабовата) и скоро будет точно готов замахнуться на пятую — Воздух. Его Печать на лбу держала внутри себя около тридцати его личных резервов, что ставило его по общей выносливости на одну ступень с Хирузеном. Шесть из Восьми Врат покорились ему, хотя их и нельзя было использовать долго.
Миссии по защите людей от бандитов проходили легко и просто. Генины оказались столь сильны, что их настоящее боевое крещение кровью Саске смог устроить только на пятой, по счету, миссии. Он был в курсе того, что Сенсома и Кагами видели смерть и даже участвовали в ней, но полумер Сарутоби не признавал, так что особо опасных и кровожадных ублюдков Наоми, Кагами и Сенсоме все же пришлось убить собственноручно.
— Мир шиноби — мир убийц. Да, мы воины, защищающие свои идеалы, но стоит быть реалистами — мы делаем это кровью. Как своей, так и чужой. Ваши цели перед вами, а кунаи в руках. Пять минут назад вы трое стали свидетелями их преступлений.
Сенсома и Кагами стояли рядом с ним, а бедная Наоми плакала в стороне, согнувшись в три погибели. Нет, девушку не задело ударом — ее тошнило от того, что она увидела в этом месте.
— Послушай, шиноби, прекрати уже детей плохому учить, — шмыгнул разбитым вдребезги носом главарь бандитов, которого буквально сняли с заложницы девять минут назад. — Вяжите нас и везите в вашу эту… Коноху… Будем сидеть, как нормальные люди.
— Приказа о захвате не было, — Саске мазнул по нему незаинтересованным взглядом. — У меня задание на устранение.
— Развяжи меня, черт паскудный! Я башку тебе проломлю! — не выдержал такого презрения главарь. — Да ты знаешь кто я?!
Тяжелый кунай со свистом влетел в его правую глазницу, заставляя остальных членов банды вздрогнуть и отползти от темноволосого паренька, казавшегося им самым добрым из троицы детей.
— Ты — мусор! — прошипел Кагами сквозь слезы. — И ты! — второй кунай оказался в голове у следующего насильника.
Мальчик действительно был добрым, и именно поэтому его разум не мог уместить в себе то, что делали эти мужики с той тетенькой. Она уже не дышит, она мертва. И они тоже умрут, потому что такие люди просто не должны жить в этом мире. В мире, где люди улыбаются, нет места этим оскалам.