- Собираюсь, конечно!
- Но я не хочу!
- Да мне глубоко по пизде, что ты там хочешь! Я из-за тебя не подставлюсь!
Он с силой лупит по рулю. Энергетик, который всë ещё зажат у него в ладони, выплескивается. Тимур осекается испуганно, гладит кожаное покрытие.
А глаза-то какие виноватые! Что? Тачка любимая обидится?
Секунду мешкаю...
А что я теряю?
Пока он от испуга не догадался запереть двери, я толкаю свою, одновременно освобождаюсь от ремня и выскакиваю.
- Куда?! - за спиной.
Грëбаное дежавю!
Я мчу в лес. Так быстро, как только получается. Без разбора куда, лишь бы дальше!
Но сейчас кромешная тьма. Нет ровной каменной тропы к спасению, а только ухабистая заросшая земля. Кусты, деревья, колючки. Скользкая трава хлещет по щиколоткам.
Всё мне мешает. Тормозит бег. На ходу царапает кожу.
Но самое главное отличие: меня на самом деле преследуют.
Слышу, как Добровольский кричит и матерится. Не отстаёт!
Тело подкашивается. Чужое и непослушное. Оно что?! Жить не хочет? Приказываю ногам быстрее шевелиться, перепрыгиваю очередной завалившийся ствол и чуть не падаю... Дальше через какой-то узкий ручей скачу. Бегу вдоль оврага...
В принципе, можно и в него занырнуть, с той стороны выбраться.
- Стой! А-а! - а Добровольский, похоже о то самое бревно оступается и с грохотом валится на землю. Ревëт раненым боровом.
Ха! Получил?
Адреналин бьёт по вискам пьянящей волной. В ушах гул ветра и биение собственного сердца. Бешеный стук, который отдаёт болью в горле.
Но я всё равно побеждаю! В смысле, мне удаётся скрыться. Чувствую, что окончательно отрываюсь от погони. Овраг позади, дорога далеко, вокруг темень, которая меня надёжно спрячет.
Хрен кто меня здесь найдёт!
Всё. Хватит.
Ныряю в густые, почти черные заросли у старой ольхи. Тело бьëт крупная дрожь. Мышцы на ногах сводит от напряжения.
Теперь главное - отсидеться и себя не выдать.
Не дышать шумно. Не шевелиться.
Поджимаю под себя колени, обнимаю их крепко-крепко. Пальцами провожу по разодранной коже на плече. Вот это да... Крови столько.
По ощущениям рана неглубокая. Но несколько крупных бусин скатились и размазались. В свете луны выглядит жутко.
Ветка торчала неудачно, я напоролась на неё, почувствовала будто жало осы скользнуло, но не остановилась. А тут вот, оказывается... Хорошо, что лицо не пострадало.
И что мне делать теперь с этим психом?! Страну менять? Вечно бегать?
Листья на ветру шумно трепещут, но есть что-то ещё. Замираю от этого звука.
Прислушиваюсь.
Нет, всё нормально. Шорох режет пустоту совсем близко, но он из глубины леса. Птица, наверное. Или мелкий зверёк. Со стороны Добровольского почти тишина.
Через какое-то время слышу, что он громко ругается. Оглядываюсь и вижу, как подсвечивает пространство фонариком, но идёт совсем в другую сторону. Противоположную от меня.
Сначала.
А потом ко мне.
Не знаю, проходит пять минут, десять или все двадцать. Кажется, что вечность. Надежда успела заполнить всё тело тëплыми пузырьками, и теперь, с каждым его шагом, съёживаюсь от того, как они лопаются в венах.
Атмосфера вокруг до такой степени густеет, что дышать больно.
- Жанночка-а-а-а. Выходи-и-и-и. Я знаю, что ты здесь.
Не знает. Блеф это.
Только голос ближе и ближе, будто идёт по следам.
...
Девочки-красавицы, огромное вам спасибо за интерес к моей истории)) Мне безумно приятно.
Всех люблю!
9 Поймал
Фонарик айфона пробивает пространство и резко останавливается.
Точно над моей головой.
Мгновение я просто существую. Парализованный, беспомощный зверек, обнаруженный охотником.
- Вот ты где, стерва, какая же ты шустрая, - мерзкий победный смешок.
Инстинкт самосохранения бьет по нервным окончаниям. Прошивает током насквозь.
Выстреливаю в темноту. Словно на пружине. Ноги успевают сделать несколько размашистых шагов по скользкой траве, а потом он меня ловит.
Сзади всем весом наваливается.
Падаем вместе. И тут уж у меня ни единого шанса на спасение...
- Тимур! - под фон из его ругани остаётся только плакать.
Я дура неадекватная... Из-за меня у него будут проблемы... Ещё раз убегу, он меня сам пришибёт... Нехрен было связываться с Лебедевым, если ничего про него не знаю... И ему глубоко плевать на то, что Платон со мной сделает...
Всë это выслушиваю по дороге обратно, только крепче, грубее. Слова Добровольский приправляет острой болью от заламывания моей руки.