Он снова закуривает.
Какой же терпкий дым у сигарет. Облако уносит в приоткрытое окно, но оставшейся части хватает, чтобы захотелось кашлять от крепости.
Я откидываюсь в кресле, обнимаю себя за плечи.
Ровный гул дороги иногда разбавляют встречные автомобили. Фары мелькают. Фонари сливаются в светящиеся нити. Город впереди...
Мы часто катались раньше. После ужина садились в его машину и ехали в какое-нибудь место с красивым видом либо просто нарезали круги по МКАДу. Музыку слушали. Болтали о чём-то отстраненном, но говорила в основном я. Еда, кино, книги.
В то время в моей голове свежи были знания о литературе. ЕГЭ как-никак. Когда зубрила классику, никак не могла предположить, что это пригодится в охмурении монстров. Одного конкретного.
Высокого красивого монстра с глубокими чёрными глазами, от которых у меня дыхание перехватывало. Тогда я ещё не знала, что бездонная чернота эта - цвет его безжалостной души.
Два года прошло. Ну как можно было не простить? Тем более, после того, что он со мной сделал.
- Что у тебя с Добровольским?
Мурашки бегут по коже от его хриплого голоса. Сразу, как звук кожи касается. Будто острым ножом провели.
- Ничего.
Платон докуривает и без паузы достаёт из пачки вторую сигарету.
- Откуда знаешь его?
Зажигалка щелчком воспламеняет нервные окончания.
Только что думала, что успокоилась, что контроль вернула и смирилась, но, оказалось, что всё самообман.
- Тимура Добровольского все знают.
Если скажу про сериал, то придётся признаться в том, что я - актриса.
Не хочу. Чем меньше у Лебедева обо мне информации, тем лучше.
- Познакомились на парковке, - добавляю.
Познакомились во второй раз, но первого он всё равно не помнил, так что это не считается.
Мы притормаживаем при въезде на главную. Платон делает несколько глубоких затяжек, стряхивает пепел в узкую щель окна.
Искоса наблюдаю за своим похитителем.
Не лицо, а маска какая-то. Ни одной эмоции не различить. Мелкие мимические морщинки вокруг глаз... раньше их не было. Замечаю, что на шее, у самого основания, начинает быстрее биться синяя жилка.
- Бизнес его семьи после начала известных событий прогорел. Полные банкроты, без шансов восстановиться, - вдруг говорит он, - долги такие, что на три поколения хватит.
Платон бросает на меня короткий взгляд. Всего пара секунд, но уже съëжиться хочется, свернуться клубочком и в самый дальний угол забиться. Настолько сильный.
Он возвращает глаза на дорогу.
- Тимурчик тяжело это воспринял. Когда рождаешься на всём готовом, потом трудно отказаться от уровня жизни, к которому привык. Тачки, бабы. Всё это дорого. Мальчик нашёл выход и лёгкие деньги. Связи есть. Рожа у него медийная. Шляется по вечеринкам своих вчерашних соседей и снабжает их всяким запрещённым.
- В смысле... наркотиками? - от волнения мысли вслух.
Он выпускает длинную сизую струю в окно. Кивает.
- Неделю назад он продал моей сестре то, из-за чего она сегодня не пришла на свадьбу. Вся Москва знает, что ей нельзя ничего толкать, но этот же. Слабоумный урод. Понадеялся, что я не узнаю.
У Платона есть старшая сестра, это я помню. Маргарита, кажется...
- Сейчас она в реабилитационном центре. С конца зимы там сидела безвылазно, только вышла. Тимурчик ходит без костылей только потому что его отец молил о пощаде для дурачка. Ну и этот сам... на коленях ползал, уверял, что больше никогда никому. Я был должен его отцу, поэтому отступил. Не ожидал, что ублюдок так осмелеет, что припрëтся на свадьбу к Максу. Попросил его больше не совершать таких опрометчивых поступков и свалить.
Каждое предложение таким презрением пропитано, что действительно можно удивиться тому, как Добровольский легко отделался.
И ведь... про семью раньше Платон ничего не рассказывал. Вскользь упоминал, что есть сестра. Старше его на полтора года. Не знала, что у неё проблемы с... этим. И как давно? Два года назад тоже были?
Не понимаю, как относиться к его откровенности.
- Теперь представляешь моё удивление, когда мне передали, что вы вместе уехали? - глаза фиксируются на моем лице. Там чернота такая, что весь свет из пространства вытягивает.
- Совпадение. Я вышла на парковку. С кем угодно бы уехала.
- Почему?
- Очевидно же. Потому что... боюсь тебя...
С начала пути мне казалось, что атмосфера в машине густая и тëмная. Я ошибалась. По-настоящему жутко становится только сейчас.
Когда он говорит, ровно и задумчиво:
- Может, и стоит. Но я всё же надеюсь на то, что ошибаюсь на твой счёт, малышка.
...
Босс Хуарос https://litnet.com/shrt/enn6