12 Последний этаж
Сердце пропускает удар.
Он даже не скрывает того, что собирается мне навредить. Стоит бояться... Да куда уж больше?..
- Нашёл недавно одну интересную песню.
А?
Он действительно включает музыку.
Из динамиков льётся красивый мотив. Ритмичная барабанная партия, к которой потом подключается гитарный перебор и женский голос. Взрослый, бархатистый.
Исполнительница поёт на португальском или испанском. Я не особенно языки различаю в быстрой речи.
Перевожу взгляд на Платона. Что-то человеческое мелькало, когда он про сестру рассказывал, но сейчас снова маска. Не понимаю...
- Вот эта ещё неплохая, - когда песня заканчивается, выбирает следующую.
Надо уже перестать трястись и всё спросить! Ртом.
- Куда ты меня везешь?
- Мы просто катаемся, - ровный ответ.
Я хлопаю ресницами. В чудеса верить нельзя, но как же хочется.
- Просто катаемся... и всё?
- И ждём, когда мне кое-что пришлют.
- А потом?
С этим уже медлит.
- Зависит от того, что увижу.
Понятнее не становится, но агрессии какой-то явной от него не исходит. По крайней мере, пока.
Не в моём положении требовать большего.
Поворот за поворотом.
Мы, кажется, здесь уже проезжали. Мимо парка в Сокольниках, по Русаковской набережной. Ветер гонит по чёрной воде отражение огоньков.
Проходит с десяток незнакомых мне песен и одна, от которой электрические разряды бегут по коже. Платон будто бы невзначай её включает. В потоке остальных.
Внешне при этом никак не меняется, даже не смотрит не меня, не ловит реакцию, а она есть, и ещё какая...
Может, и правда забыл?
В тот вечер эта мелодия играла раз восемь. На повторе. Очень мне понравилась, вот я и просила включать её снова и снова.
И радовалась при этом от такого неадекватного счастья, что буквально летала над землёй.
Ведь в тот вечер сам Платон Лебедев сказал, что мы - пара.
Это случилось в необычном месте. Какая-то старая недостроенная парковка. Многоэтажная. Мы кругами въехали на самый последний этаж, а потом затормозили у проёма в бетонной стене, который, наверное, архитектором задумывался, как окно.
Вид на город был волшебный.
Мы стояли у самого края. На моих плечах лежал широкий пиджак Платона.
Тогда я и осмелилась задать тот самый вопрос, на который получила тот самый ответ и первый поцелуй в качестве бонуса.
Дура была. Малолетняя. Глупая.
От короткого прикосновения голову потеряла.
Уснуть потом пол ночи не могла, всё до губ дотрагивалась и хихикала, как ненормальная. Сбивая простыни и обнимая подушку, всё представляла и фантазировала.
А каким будет второй шаг? А третий? А четвёртый? А вдруг он влюбится? А вдруг уже? А вдруг он знает про меня с самого начала, но я ему так понравилась, что он решил не признаваться?
Кста-а-а-ати...
- Платон. У меня есть вопрос.
- Говори.
- Когда ты узнал, что я не Анжела?
Он убавляет звук. Съезжаем с набережной на ярко-освещенную улицу.
- За день до нашей поездки.
Этого я не ожидала. Думала, раньше.
- А... как?
Это ухмылка? Всего мгновение длилась, но я точно видела.
- Лучше тебе не знать, малышка.
Ладно.
У меня вопросов - вагон. Перед смертью не надышишься, но хотя бы любопытство удовлетворю.
Признаться, я думала, что вопросы будет задавать он.
- Давно ты вернулся в страну?
- Зимой. Отец настаивал на нашем пребывании за границей. Как только его арестовали, появилась возможность приехать.
Я знала про Николая Лебедева, все знают, из каждого утюга новости, вот только... Это странно. То, что Платон опять говорит о ком-то из членов своей семьи. Мне. Тем более - настоящей мне.
Дыхание замирает на выдохе, когда понимаю, куда мы едем. Тревога оплетает горло терновой верёвкой. Пальцы сжимают лоскуты платья.
Минуту назад вспоминала, и вот это место перед глазами.
Он, получается... тоже о нём думал, раз решил привезти меня именно сюда. И песню ту тоже специально включил.
Узнаю улочку.
Хоть и причесали фасады, поставили новые детские площадки. Но в конце пути всё ещё то самое недостроенное здание парковки.
Машина плавно переходит с асфальта на щебёночное покрытие. Под колёсами шуршат мелкие камушки.
Въезжаем внутрь. По сторонам строительный мусор какой-то валяется. Его лишь больше за два года стало.
- Я думала, здание снесли уже.
- Частная собственность, - равнодушно говорит Платон.