В тот момент меня будто ледяной водой окатило. Я даже посмела вторгнуться в разговор:
- Эмигрировали? В смысле... переехали? Лебедевы куда-то переехали? Всей семьёй?
Анжела удивилась тому, что я всё ещё слушаю, но подтвердила. А потом вспомнила про сумку и потребовала сбросить в сообщении адрес химчистки для её водителя.
- Нет, не нужно. Я заеду за ней сама. Это всё-таки моя ошибка. Ещё раз приношу свои извинения. Вы говорили, завтра утром самолёт. Вечером сумка будет у Вас.
Вечером того же дня я была в Москве.
Наверное, я неадекватно выглядела, когда при встрече приставала с вопросами.
Мне было всё равно.
Точных чисел Анжела не называла, но супруга Николая Лебедева уехала жить за кордон после тех самых выходных. Примерно в те же даты.
Не одна, а вместе с тремя взрослыми детьми. Дочерью и двумя сыновьями. На постоянку. Купила дом в пригороде Берлина и пыталась восстановить светскую жизнь, закатывая вечеринки для Московских друзей.
Получается, Платон знал о том, что скоро покинет страну... и просто решил поразвлечься со мной напоследок.
Вспоминать его было больно.
И всё равно я была счастлива. Радовалась тому, что он далеко. Можно было дышать, жить, строить планы.
Как же сильно я надеялась на то, что он не вернётся... И как же сильно не ожидала того, что, вернувшись, он снова решит со мной поиграть.
- Иди сюда, малышка, - командная жёсткая интонация, от которой ноги подкашиваются.
Мой похититель, скрытый кузовом, что-то с шорохом двигает в багажнике.
Делаю несколько осторожных шагов.
На него стараюсь не смотреть, но краем глаза замечаю, что Платон без пиджака.
Город лежит внизу огненной россыпью. Огромный. Абсолютно равнодушный к судьбе таких муравьишек, как я.
В мерцающих небоскрёбах тысячи Жанн, Алëн, Анжел. Крутимся, вертимся, с земли до неба достать пытаемся, а остановись... ничего не изменится.
Никто и не заметит.
А что там внизу?.. Хм...
- Садись.
Сказал, как иглой цыганской уколол.
- Куда? В багажник?
Больше бы подошёл предлог "на". С поднятой задней дверью, места здесь больше, чем на кровати в моей комнате. А она у меня двуспалка, между прочим.
- Нет, спасибо. Я постою, - фыркаю.
Широкий шаг ко мне.
Вплотную!
Я не готова, пугаюсь в моменте. Отступаю, шумно и глубоко вдохнув, но он за мной. В нос ударяет его запах. От близости. В пространстве дезориентирует.
Платон хватает меня за талию, отрывая ноги от пола.
- Стой! Что ты делаешь?!
В следующую секунду плюхаюсь попой на коврик багажника. Колени что есть силы слепляю друг с другом. Руки... да, на плечах его. Но куда их ещё деть? Если он держать продолжает...
Кожа под его пальцами ещё чуть-чуть и воспламенится. Я в платье. Даже специально короткий взгляд бросаю вниз, чтобы в этом убедиться. Одетая! Но, боже, как он смотрит... Невыносимо просто. Сердце сейчас выскочит.
О господи! Он хочет меня поцеловать!
Резко шарахаюсь а сторону. Как могу, в моëм скованном положении.
Голову отворачиваю до такой степени, что мышцы на шее до предела натягиваются. Руки от него отталкиваю и на груди перекрещиваю. Зажмуриваюсь.
И всё равно... За ушком вспыхивает и разрастается ожог от его губ. Он на самом... на самом деле делает это.
За этим мы приехали. За этим забрал меня!
- Нет! - до срыва связок вскрикиваю. Верчусь. Ëрзаю. Кричать, драться, царапаться. Что угодно буду делать, ни за что, как тогда не будет!
Платону мои барахтанья никак не мешают. Он разрывает поцелуй сам, но вместо него наклоняет голову и прислоняется лбом к моим волосам.
Я замираю. Спугнуть боюсь. Боюсь, что передумает и продолжит.
По коже стекает его дыхание. Тяжёлое. Вязкое.
Вдох. Выдох длинный. Вдох. Опять.
Раскаленный металл, обжигающий не меньше прикосновений.
- Знаешь, малышка, - полушепотом хрипит он, - раз у меня теперь есть досье о твоей жизни, будет честно и про меня кое-что рассказать.