Его глаза напротив моих. Глубина в них волшебная... Со мной точно что-то не то сегодня происходит. Эмоции бурлят, душа трепещет. Вот бы сейчас...
И он правда целует меня! Он мысли мои прочитал!
Ох... хоть бы не все.
Его руки скользят под пиджак, останавливаются талии, пока губы нежно изучают мои. Платон позволяет себе больше, чем в прошлый раз. Чувствую, как его язык мягко проходится между моих губ. Отвечаю. По крайней мере, пытаюсь. Это уже похоже на взрослый поцелуй. От него горячо, жар волнами льёт по телу.
Сладко... но вместе с тем - горько.
Не на губах - в груди. Горечь аж до горла достаёт, осознание собственной никчемности душит.
Прости.
Прости, что обманываю тебя.
Пожалуйста, прости.
Платон отстраняется, давая моему сердцу передышку. Мажет взглядом по лицу, по губам и щекам, которые, наверное, сейчас цвета перезрелых вишен... настолько сильно чувствую пышущий румянец.
- А ты красивее, - почти шёпотом говорит и заправляет прядь моих волос за ухо.
- Чем вчера? - улыбаюсь. - Да, я немного поколдовала с укладкой.
И купила, наконец, нормальный тональный крем. Дорогущий, но он того стоит. В зеркале себя еле узнала. Кожа, как после фильтр-маски в приложении.
- Пойдём? Покажу тебе всё, - прежде чем провести меня к двери, Платон достаёт из багажника дорожную сумку.
Хм... Так это не шутка была про выходные?
У меня проблем со свободой передвижения нет, но Анжела, наверное, на моём месте позвонила бы кому-то.
Ладно, потом об этом подумаю.
Мы заходим.
Дом просто обалденный. Усилием воли контролирую челюсть.
У меня слабая насмотренность в элитной недвижимости. Особняк, где я работаю, совсем не такой. Там классический дворец с интерьером я-был-рэкетиром-а-теперь-уважаемый-бизнесмен, но здесь же всё ультра современно.
Правда - как из журнала.
Много дерева и матового чёрного металла. Окна огромные. Настолько прозрачные, будто их вовсе нет. Сразу лес.
Платон бросает на пороге сумку и уверенно подталкивает меня вперёд.
Моя челюсть что, всё-таки отвисла? Это было бы самое нелепое разоблачение из возможных.
- Здесь классно. Мне очень нравится, - на ходу скидываю с плеч пиджак, небрежно оставляю его на спинке кресла.
И прокручиваюсь на одной ноге, ловя на себе взгляд Платона.
Настроение игривое.
Посмотри же, какое красивое платье. Это не Анжелы. Я сама сшила. Хотела тебе понравиться... По глазам вижу, что получилось.
Знаю. Ножки мои отлично в нëм смотрятся. На то и был расклад.
- Я рад, что смог угодить, - любуется, точно вижу, что в точку попала с нарядом! - сыграешь мне?
- А?..
- Для меня. Сыграй что-нибудь.
Не понимаю о чëм он.
Тогда Платон кивает мне за спину. Оборачиваюсь, всё так же улыбаясь, не ожидая подвоха, но сразу же обмираю всем телом.
Цепенею.
От макушки до пят.
Нет, только не это! Не сейчас!
Весь этот месяц... с каждым днём у меня росло ощущение, что я лечу в пропасть. И вот я вижу её дно. Острая скала, которая меня очень скоро насквозь проткнёт.
Это рояль.
Большой, чёрный, глянцевый гроб с клавишами. Стоит у самого окна. Ждёт моей смерти.
- Давно мечтал послушать, - его интонация... без вариантов.
Ну ещё бы.
Анжела заняла призовое место на конкурсе Рахманинова. В прошлом году. Главный повод для гордости её родителей. Вся столица знает.
А я не умею.
Я - Жанна. Рояли видела издалека, и те в ресторанах, в которые меня Платон водил.
Лëд катится по спине. Паника, тихая и липкая, подползает к горлу.
- Да... как-то... настроение не то, - слова, словно ногтями из себя выколупливаю.
- Пожалуйста, - он подходит сзади, каменным торсом своим направляет. Рукой же касается моего локтя, обжигая напором. Ведёт, а я иду. Что-то изменилось? Нет... Мне просто от страха кажется это.
Жанна! Не бояться.
Надо что-то придумать. Просто... Запястье повредила? Палец? Никогда не любила музыку, но меня заставляли, я победила в конкурсе, потому что обещала родителям и решила больше никогда за клавиши не садиться? Звучит убедительно.
Поздно.
Я уже сижу. А он рядом.
Может, в обморок упасть? Я же будущая актриса. Я же как-то прошла творческий конкурс. Должно получиться.
Дышу в тишине. Кажется, что сам воздух в ней раскаляется. Того и гляди, полыхнëт.
Взглядом стучу по клавишам, и уже это дико фальшивит!
Ряд идеальных плиток. Белые - толстые. Чёрные - тонкие. Подушечками пальцев провожу по воздуху над ними, боясь прикоснуться.
Сейчас нажму случайно, и всё. Можно пешком до Москвы топать.
- А ты умеешь? - спрашиваю, растянув губы в нервной улыбке.
Платон наклоняет голову. Его горячее дыхание разливается по моей щеке жидким металлом.