- Мне... я забыла сказать, планы были... мне нужно позвонить, сейчас, я обещала, - язык заплетается, а голос хриплый, еле слышный.
- Кому же? - он под коленом сжимает мою ногу и резко приподнимает. Раскрывая меня для себя.
- Дедушке, - не голос, а комариный писк... последний шанс тонущего, хватание за соломинку.
- Правда? - Платон обхватывает мой подбородок пятернëй, словно цепкими щупальцами, поворачивает моё лицо к своим потемневшим глазам. - И кто же твой дедушка? - смотрит с чёрной усмешкой. - Ты сама кто такая?
Мир рушится, и я вместе с ним. Воздух вокруг вспыхивает и выгорает до последней молекулы.
- Платон... я объясню...
- Не беспокойся об этом. У нас будут целые выходные на то, чтобы познакомиться.
Прежде чем сознание успевает сцепиться с новой реальностью, меня между ног будто тупым лезвием пронзает.
Больно! Как же больно... Никогда ничего подобного не испытывала. Парализует буквально. Разрывает изнутри, и никак не уйти от этого.
Веки сжимаю. Где-то в диафрагме рождается крик, но там же и остаётся, потому что нет сил его выдавить. Ногтями впиваюсь в его плечи, чтобы хоть каплю страданий ему передать.
Платон начинает медленно двигаться, и становится ещё хуже... Боль только нарастает.
Я вся сжимаюсь. Возбуждение, кажется, в другой жизни осталось. Внутри всё горит. Он во мне чувствуется просто огромным. Лишним.
- Ну хоть в этом не солгала, - слышу надменный шепот на ухо.
Чудовище! Правильно про него говорили.
Жалящий поцелуй ложится на шею. Чувствую, как он втягивает губами кожу, чтобы клеймо оставить. Мало ему того, что уже со мной делает!
Глаза плотно закрыты. В черноте красные пятна плывут. Не буду смотреть на него! Никогда!
И сексом заниматься никогда не буду. Это же ужасно! Грязно, неприятно, унизительно.
Дыхание перехватывает, когда он ускоряется. Тело дико напряжено, пытается сопротивляться вторжению, отчего боль становится только ярче.
- Расслабься, малышка, - как плевок звучит, а затем и вовсе, решает, что давно поцелуев у нас не было. Такой ведь момент романтичный! Впивается в мои губы, на что получает сильный укус. К слюне металлический привкус примешивается. Заслужил!
- А-ай! - вскрикиваю шёпотом, без голоса, когда он за волосы меня от себя отрывает.
Заглядываю в глаза напротив, а там - ад. С этой алой струйкой, тянущейся изо рта, он на настоящего демона похож.
Мой мелкий протест гасится так же быстро, как вспыхнул, уступая страху. Животному, вопящему из недр души об опасности.
Он ведь что угодно может со мной в этой глуши сотворить. Никто меня не найдёт.
- Ещё раз так сделаешь, и наши выходные превратятся в месяц, - хрипит он, тыльной стороной ладони стирая кровь.
Беспомощная. Жалкая. Дура.
Сама виновата.
Из глаз вырываются слëзы. Два горьких ручейка по щекам. Из-за мутной пелены перестаю видеть его лицо.
Вау!
Какой эффект!
Да этому маньяку, похоже, не особенно интересно трахать ревущий кусок мяса. Знала бы, сразу б заплакала.
Платон выходит из меня и сразу бросает, отступая на пару шагов.
Внутри всё ещё горит спазмирующая боль, но теперь к ней примешано чувство пустоты. Словно во мне дыра какая-то. Боже... Это моя кровь? По внутренней части бедра размазана. Почему так много?
Чуть не падаю от накатившей волны слабости. Сползаю с рояля, цепляясь пальцами за крышку. Ноги дрожат. Меня всю, как в лихорадке, колотит.
Душа кричит, а голосовые связки словно атрофировались. Слëзы никак не могут остановиться.
- Продолжим, когда будешь в настроении, - Платон уходит к одной из дверей, через несколько секунд слышу, как включается душ.
Никогда у меня не будет настроения для тебя, ублюдок!
Глаза выхватывают в комнате белое пятно. Мой пиджак.
На ватных ногах ковыляю к нему. Вытираюсь. Всё в этом доме, каждая тряпка - его сообщники. А шёлковый пиджак - мой. Он единственный здесь не вызывает чувство острого отвращения.
Тут же и сумка стоит, рядом. Не знаю зачем, но достаю телефон. Смотрю на экран, но ничего не вижу. Ничего не понимаю. Пальцы не слушаются. Онемели и на каждое моё усилие отзываются мелкой дрожью.
Из душевой продолжает шуметь вода.
Платон сейчас выйдет. И захочет продолжить.
Выходные - это целых два дня.
Нет! Нет, ни за что!
Новая волна страха впрыскивает в кровь адреналин.
Хватаю свои вещи и просто бегу без оглядки. Выскакиваю на улицу, в сумерки. Несусь вперёд.
А... дорога, по которой мы приехали... вдалеке на ней виднеются чёрные внедорожники. Три или четыре, один за одним.
Он и друзей своих позвал?
О господи! Нет!
Разворачиваюсь и мчу сначала обратно, потом в сторону. Одна из второстепенных каменных дорожек огибает дом и через задний двор ведёт в лес.