Китайские братья и сестры, я заверяю вас, что не вынашиваю замыслов об отделении Тибета. Еще меньше хотел бы я посеять раздор между тибетским и китайским народами. Напротив, я всегда стремился найти истинное решение тибетского вопроса, отвечающее долгосрочным интересам как китайцев, так и тибетцев. Я неоднократно говорил и повторяю снова, что моей основной заботой является сохранение уникальной культуры Тибета, тибетского языка и национальной самобытности тибетского народа. Как простой монах, который принял обеты жить в соответствии с учением Будды, я заверяю вас в искренности своих личных устремлений.
Я обращаюсь к руководству КНР с призывом осознать мою позицию и в работе над решением возникших проблем «искать истину, опираясь на факты». Проявите мудрость и начните полноценный диалог с тибетским народом. Будьте искренни в стремлении обеспечить стабильность и гармонию в стране и не вносите разлад в отношения между народами, населяющими Китай. Лживость и искажение фактов в интерпретации государственными СМИ недавних событий в Тибете грозят посеять там семена расовой напряженности с непредсказуемыми и долгосрочными последствиями. Я глубоко озабочен этим. Кроме того, власти КНР пытаются настроить против меня китайское население, заявляя, будто я саботирую Олимпийские игры, хотя я неоднократно высказывался в поддержку проведения Олимпиады в Пекине. Одновременно, мне было отрадно узнать, что группа китайских интеллектуалов и ученых выразила серьезную озабоченность действиями китайского руководства, чреватыми долгосрочными пагубными последствиями, в частности, в сфере межнациональных отношений.
С незапамятных времен тибетский и китайский народы живут как добрые соседи. За две тысячи лет наших отношений, зафиксированных в летописях, случалось всякое. В одно время мы были друзьями и даже заключали матримониальные союзы, в другое – воевали друг с другом. Однако задолго до того, как буддизм пришел в Тибет из Индии, учение Будды уже процветало в Китае, и тибетцы исторически испытывали глубокое уважение и любовь к китайцам, своим старшим братьям и сестрам по Дхарме. Это хорошо известно китайскому сообществу, проживающему за пределами Китая, тем, кто посещал мои лекции по буддизму, а также паломникам из материкового Китая, с которыми мне посчастливилось встречаться. Эти встречи вселяют в меня надежду, я уверен, что они внесут свою лепту в углубление взаимопонимания между нашими народами.
Гигантские изменения, потрясшие в XX веке многие страны мира, не могли не затронуть и Тибет. Вскоре после образования в 1949 году Китайской народной республики Народно-освободительная армия вошла в Тибет. Результатом этого стало подписание Соглашения из 17 пунктов между Китаем и Тибетом в мае 1951 года. Во время своей поездки в Пекин в 1954 – 1955 годах на съезд Всекитайского собрания народных представителей я познакомился и завязал дружеские отношения со многими членами высшего руководства, включая и самого председателя Мао. Председатель Мао дал мне советы по многим вопросам, а также предоставил личные гарантии относительно будущего Тибета. Обнадеженный этими заверениями и вдохновленный верностью идеалам, которую демонстрировали многие революционные лидеры того времени, я вернулся в Тибет полный уверенности и оптимизма. Некоторые из тибетских членов коммунистической партии также разделяли мои надежды. По возвращении в Лхасу я приложил все усилия, чтобы обеспечить подлинную региональную автономию Тибета в составе Китайской народной республики (КНР). Я верил, что это послужит долгосрочным интересам тибетского и китайского народов.
К сожалению, нарастание напряженности в Тибете, начавшееся примерно в 1956, в конечном итоге, привело к мирному восстанию в Лхасе 10 марта 1959 года и моему бегству из страны. Как отметил в январе 1989 года предыдущий Панчен Лама, положительные перемены, произошедшие в Тибете за время китайского правления, омрачались глубоким страданием и колоссальными разрушениями. Тибетцы жили в постоянном страхе, а китайское правительство, в свою очередь, относилось к ним с подозрением. Но вместо того, чтобы разжигать ненависть к китайским руководителям, ответственным за безжалостное подавление тибетского народа, я молился о том, чтобы мы стали друзьями. Эти пожелания я выразил в молитве, которую составил в 1960-м, через год после прихода в Индию: «Пусть они обретут око мудрости и поймут, что следует совершать, а чего сторониться. Пусть пребудут они в ореоле радости и любви». Слова этой молитвы ежедневно повторяют многие тибетцы и школьники в том числе.