Когда позитивные эмоции возрастают, негативные естественным образом снижаются. Таков путь внутреннего разоружения.
Теперь о «внешнем разоружении». Здесь нам нужно подумать о росте объемов вооружения и, прежде всего, ядерного. В прошлом, во времена холодной войны, когда еще существовал Советский Союз и Восточный блок, мне несколько раз доводилось бывать восточной границе, со стороны Восточной Германии. Я помню, по ночам люди испытывали страх: если что-то пойдет не так, противоположная сторона может применить ядерное оружие.
Я также бывал в Японии, в Хиросиме и Нагасаки, где была применена атомная бомба. В то время еще были в живых пожилые японцы, которые пострадали от ядерного оружия, а в местном музее была выставлена пачка иголок, которые расплавились прямо в упаковке. Видя все это, я глубоко осознал, как ужасно ядерное оружие. Но оно по-прежнему существует.
По счастью, в мир уже приступил к серьезному обсуждению возможности сокращения вооружений. Это отрадно. Но нам еще предстоит поставить вопрос об их полном запрещении. И делать это нужно постепенно: сперва запретить ядерное оружие, затем химические и биологические виды вооружений. Есть люди, в особенности ученые, которые активно обсуждают эту тему. Мне кажется, это замечательно.
Мы будем действовать постепенно, и, в конце концов, освободим наш мир не только от ядерного оружия, но и военной мощи в целом. Вот, что я понимаю под «внешним разоружением». Лауреаты Нобелевских премий выступили с совместной инициативой, направленной на введение запрета на коммерческие операции с вооружением. Мне кажется, это прекрасно. Действуя так, мы сможем создать подлинный мир в семье, затем распространить его на сообщество людей, а затем – на все человечество в целом. Когда общество станет более сострадательным и более мирным, тогда с каждым новым поколением люди естественным образом будут становиться мягче и миролюбивее.
Политики, бизнес-элита, лидеры, которых порождает общество, где слишком много конкуренции, слишком много зависти, слишком много гнева, слишком много стресса, естественно будут людьми, лишенными покоя. Поэтому неверно было бы винить во всем отдельно взятых лидеров. Чего-то не хватает нашему обществу в целом. Каждый отдельно взятый человек должен прилагать усилия, только в этом случае есть надежда на перемены. Таковы мои мысли. Куда бы я ни поехал, я всегда озвучиваю их, и я хотел поделиться ими и сегодня в столице самой влиятельной страны мира. Я надеюсь, что по меньшей мере кто-то из вас согласен со мной, и эти люди внесут свой посильный вклад.
Спасибо!
Перевод Юлии Жиронкиной
Наша вера в науку
статья Его Святейшества Далай Ламы на первой полосе газеты New-York Times
12 ноября 2005
Наука всегда восхищала меня. Еще ребенком в Тибете я испытывал неистребимое желание разобраться в устройстве вещей. Когда мне попадалась игрушка, я играл в нее какое-то время, а затем разбирал ее по частям, чтобы понять, как она устроена. Когда я стал старше, то подошел с той же пытливостью к кинопроектору и антикварному автомобилю.
Одно время меня особенно занимал старый телескоп, с помощью которого я постигал небеса. Как-то ночью, глядя на луну, я вдруг осознал, что на ее поверхности есть тени. Я тотчас же заставил двух своих старших наставников посмотреть в телескоп, потому как это противоречило древней версии космологии, которой меня учили. В соответствие с ней, луна была небесным телом, излучающим собственный свет.
Мой же телескоп показывал, что луна – всего лишь голая каменистая поверхность, усеянная кратерами. Если бы автор того трактата IV века писал его сегодня, он бы, несомненно, иначе изложил главу о космологии.
Если наука докажет несостоятельность тех или иных положений буддизма, буддизму придется их пересмотреть. С моей точки зрения, науку и буддизм объединяют стремление к истине и постижению реальности. Позаимствовав у науки знания о тех аспектах действительности, где она, возможно, достигла большей глубины постижения, буддизм, на мой взгляд, обогатит свое мировоззрение.