Далай Лама: Учитывая сегодняшнее развитие событий в мире и в Китае, я не теряю надежды.
- Вы – оптимист.
Далай Лама: Да, я оптимист.
- А если вам не случится вернуться в Тибет. Если, не дай бог, вы умрете, так и не увидев родного дома, вы будете несчастны?
Далай Лама: Не страшно. Я – буддийский монах, которому уже 71. Все эти десятилетия я тренировал свой ум в соответствии с буддийскими учениями. Так что, ничего страшного.
- В ноябре, когда Ху Цзиньтао посещал Индию, индийское правительство пошло на беспрецедентные меры, чтобы остановить протестующих тибетцев. Тензину Цунду, одному из самых ярких протестантов, было запрещено покидать Дхарамсалу. Разве так подобает поступать самому большому в мире демократическому государству?
Далай Лама: Я обычно говорю, что политика Индии в отношении Китая, в целом, и тибетского вопроса, в частности, является чрезмерно осторожной. И порой позиция индийского правительства вызывает возмущение среди тибетцев.
- Нынешний эпизод вызвал возмущение среди тибетцев?
Далай Лама: Несколько раз в прошлом - порой из-за несчастных случаев - в тибетском сообществе рождалась волна возмущения. В такие минуты я призывал придерживаться более целостного подхода в оценке политики правительства Индии. В определенных аспектах политика правительства Индии может разочаровывать нас. Но если попытаться получить более цельную картину, то в последние 50 лет это правительство оказало нам колоссальную помощь.
- Придерживаясь более целостного подхода в оценке политики правительства Индии, считаете ли вы, что индийскому правительству пора пересмотреть свою политику в отношении Тибета или, по меньшей мере, сменить вектор?
Далай Лама: Мне кажется, политику правительства Индии в отношении Тибета с начала 50-х и, в частности, с 54-го года, трудно изменить. Если в то время и были допущены какие-то ошибки, их трудно исправить. Однако очень важно время от времени пересматривать свою политику.
- Вы считает важным время от времени пересматривать политику?
Далай Лама: Да.
- Позвольте мне процитировать Брахму Челлани, одного из самых известных стратегических мыслителей Индии, который отметил в статье, опубликованной в Times of India в дни визита Ху Цзиньтао: «Единственное, как Индия может противодействовать Пекину, - это спокойно возобновить обсуждение аннексии Тибета и последующего отказа в предоставлении автономии тибетскому народу». Он добавил, что Нью-Дели в дипломатическом порядке может доказать, что безопасность и благополучие китайского народа только упрочатся, если Китай пойдет на переговоры с тибетцами и выработает решение, которое позволит Далай Ламе вернуться. Вы согласны с этим?
Далай Лама: Звучит прекрасно, но насколько это реалистично, не знаю.
- Но звучит прекрасно?
Далай Лама: Звучит прекрасно.
- И вам хотелось бы, чтобы индийское правительство внимательно прислушалось к этим словам?
Далай Лама: Это решать правительству Индии.
- Но ваша улыбка означает согласие, пусть даже вы не можете произнести это из соображений дипломатии. Ваше Святейшество, было очень приятно беседовать с вами в программе «Адвокат дьявола».
Перевод Юлии Жиронкиной
Буддизм и свобода Тибета слишком тесно связаны между собой
Ева Кедзерска, «Газета Выборча» (Польша)
Тибетцы называют его Кундун (в переводе с тибетского означает присутствие). Его Святейшество Далай Лама в 14-м воплощении (Ку-тенг-чуши-па) излучает сердечность и доброту, силу и мудрость. У каждого, кто находится рядом с ним, возникает чувство защищенности и осознание своей исключительности. Он подобен солнцу, и вся комната вместе со свитой помощников Его Святейшества словно погружается в тень.
– Ваше Святейшество, до китайского вторжения в 1949 году Тибет был независимой страной с более чем тысячелетней историей. Есть свидетели, которые могут рассказать, сколько страданий выпало на долю этого края после китайской оккупации. Многие тибетцы, например, члены Тибетского Конгресса Молодежи (TYC), да и те, кто проживает в самом Тибете, хотели бы вернуть независимость. Почему же вы ограничиваете свои требования только предоставлением автономии? Вы уверены, что политика тибетского правительства в изгнании (TGIE) действительно отражает мнение тибетцев? Каково ваше отношение к наиболее радикальным представителям этой нации?