С незапамятных времен тибетский и китайский народы живут как добрые соседи. За две тысячи лет наших отношений, зафиксированных в летописях, случалось всякое. В одно время мы были друзьями и даже заключали матримониальные союзы, в другое – воевали друг с другом. Однако задолго до того, как буддизм пришел в Тибет из Индии, учение Будды уже процветало в Китае, и тибетцы исторически испытывали глубокое уважение и любовь к китайцам, своим старшим братьям и сестрам по Дхарме. Это хорошо известно китайскому сообществу, проживающему за пределами Китая, тем, кто посещал мои лекции по буддизму, а также паломникам из материкового Китая, с которыми мне посчастливилось встречаться. Эти встречи вселяют в меня надежду, я уверен, что они внесут свою лепту в углубление взаимопонимания между нашими народами.
Гигантские изменения, потрясшие в XX веке многие страны мира, не могли не затронуть и Тибет. Вскоре после образования в 1949 году Китайской народной республики Народно-освободительная армия вошла в Тибет. Результатом этого стало подписание Соглашения из 17 пунктов между Китаем и Тибетом в мае 1951 года. Во время своей поездки в Пекин в 1954 – 1955 годах на съезд Всекитайского собрания народных представителей я познакомился и завязал дружеские отношения со многими членами высшего руководства, включая и самого председателя Мао. Председатель Мао дал мне советы по многим вопросам, а также предоставил личные гарантии относительно будущего Тибета. Обнадеженный этими заверениями и вдохновленный верностью идеалам, которую демонстрировали многие революционные лидеры того времени, я вернулся в Тибет полный уверенности и оптимизма. Некоторые из тибетских членов коммунистической партии также разделяли мои надежды. По возвращении в Лхасу я приложил все усилия, чтобы обеспечить подлинную региональную автономию Тибета в составе Китайской народной республики (КНР). Я верил, что это послужит долгосрочным интересам тибетского и китайского народов.
К сожалению, нарастание напряженности в Тибете, начавшееся примерно в 1956, в конечном итоге, привело к мирному восстанию в Лхасе 10 марта 1959 года и моему бегству из страны. Как отметил в январе 1989 года предыдущий Панчен Лама, положительные перемены, произошедшие в Тибете за время китайского правления, омрачались глубоким страданием и колоссальными разрушениями. Тибетцы жили в постоянном страхе, а китайское правительство, в свою очередь, относилось к ним с подозрением. Но вместо того, чтобы разжигать ненависть к китайским руководителям, ответственным за безжалостное подавление тибетского народа, я молился о том, чтобы мы стали друзьями. Эти пожелания я выразил в молитве, которую составил в 1960-м, через год после прихода в Индию: «Пусть они обретут око мудрости и поймут, что следует совершать, а чего сторониться. Пусть пребудут они в ореоле радости и любви». Слова этой молитвы ежедневно повторяют многие тибетцы и школьники в том числе.
В 1974-м в результате консультаций с Кашагом (кабинетом министров), председателем и вице-председателем Ассамблеи народных депутатов Тибета мы приняли решение следовать Срединному пути, нацеленному не на отделение от Китая, но на обеспечение мирного развития в Тибете. И хотя в то время у нас не было прямых контактов с КНР, где бушевала культурная революция, мы уже тогда понимали, что рано или поздно нам нужно будет решать тибетский вопрос путем переговоров с Китаем. Мы также признали, что с точки зрения модернизации и экономического развития, Тибету, обладающему богатейшим культурным наследием но экономически отсталому, выгодно и в будущем оставаться в рамках КНР.
Расположенный на крыше мира Тибет является источником многих крупнейших рек Азии. Это превращает охрану окружающей среды на Тибетском нагорье в вопрос первостепенной важности. Поскольку нашей основной заботой является сохранение тибетской буддийской культуры, в основе которой лежит сострадание ко всем живым существам, а также тибетского языка и национальной самобытности тибетцев, мы стремились выработать пути достижения полноценного самоуправления в Тибете. Право на такое самоуправление закреплено за народами в конституции КНР.