И еще, один мой друг, искренний христианин, монах, всегда по-настоящему беспокоился о Тибете. Сейчас он уже оставил этот мир, и это очень печально. Он всегда хотел изучать буддийские концепции – практику терпения, сострадания, что является общим для буддистов и христиан. Но в какой-то момент он начал проявлять интерес к буддийской концепции относительности, отсутствия абсолюта, и я сказал ему, что это не его сфера, что это буддийская сфера, и посоветовал не смешивать эти две вещи. Если вы придерживаетесь теории относительности, то вам очень трудно продолжать верить в существование Бога-творца. Но если вы чувствуете, что идея абсолютного Бога-творца полезна для вас, то вам не стоит размышлять о буддийских теориях. Что же касается более общих практик, то здесь можно учиться друг у друга.
Мои христианские друзья уже перенимают некоторые практики, связанные с умением прощать, состраданием. А мы, буддисты, перенимаем некоторые практики у христиан. Это нормально и очень полезно.
- Несколько десятилетий Ваше Святейшество проявляет интерес к взаимодействию между наукой и буддизмом. Каким вам представляется диалог между учеными и буддийскими практиками в последующие годы? Что наука может перенять у буддизма? И что буддизм может перенять у науки?
Я думаю, что кратко уже ответил на это вопрос. Речь идет о буддийской науке, а не о буддизме в целом. В нашем диалоге с учеными мы не говорим о следующей жизни, о состоянии Будды, мы говорим об эмоциях, об уме, о частицах. Я считаю, что буддийская наука достигла высокого развития в изучении ума. Однако что касается материи, мира физического, частиц, то здесь западная наука ушла далеко вперед, и буддистам есть чему поучиться у современной науки.
Последние двадцать лет мы проводим различные встречи, где ведется диалог между учеными и буддистами. Среди ученых растет интерес к этой теме – знанию буддистов о сознании, об эмоциях. Это также полезно для них. Что касается буддистов, то отправной точкой здесь послужило мое любопытство, и сейчас ряд тибетских буддийских монахов (около 50 человек) уже в течение нескольких лет изучают современную науку. Мы проводим сейчас исследования вместе с университетом Эмори в Атланте, у нас есть проект создания учебной программы для преподавания науки в буддийских монастырях Индии. Эта работа уже осуществляется. Современная наука как предмет для изучения также будет постепенно введена в монастырские институты.
- Ваше Святейшество, вы говорите, что ваша религия – доброта. Те людям, которые не обладают большими знаниями по буддизму, могут подумать, что доброта подразумевает привязанность к тем людям, к которым вы проявляете доброту. Пожалуйста, объясните, как соотносятся буддийская концепция непривязанности и доброта?
Как я говорил прежде, предвзятое ограниченное сострадание связано с привязанностью. Эта привязанность является препятствием на пути к развитию безграничного сострадания. Но в самом безграничном сострадании также есть привязанность, однако, она иного рода. Я не знаю точного значения слова «привязанность» на английском языке, однако мы можем сказать, что привязанность – это всегда нечто ограниченное, и, с буддийской точки зрения, в ней присутствует неведение.
Другая форма – безграничный альтруизм, в котором также присутствует чувство близости, любви. Это особая форма привязанности, но такую привязанность мы считаем позитивной, так как она не находится под влиянием неведения. Эта привязанность развивается с помощью духовной практики, с помощью размышления. Поэтому мы можем смотреть на слова «привязанность» и «непривязанность» более широко.
- Не кажется ли вам, что экономическое развитие Тибета и сохранение буддийского наследия и культуры – вещи несовместимые?
Нет, мне так не кажется. Тибетскую культуру я обычно называю буддийской. В буддизме существует четыре способа обретения счастья или радости. Высшее благо – это Освобождение, причиной для которого является религия, Дхарма. Второе – это мирское счастье, мирское удовольствие. Причиной для него являются деньги, и это наша непосредственная цель – так написано в текстах. Я помню свой первый визит в Монголию в 1979 году, я вам об этом уже рассказывал. Тогда это была еще социалистическая, коммунистическая страна, и у меня состоялся разговор с настоятелем монгольского монастыря о взаимоотношениях между буддизмом и коммунизмом, и он тогда упоминал эти четыре составляющие. «Экономическое развитие является частью буддийской практики», – сказал он.