— Не поеду, — просто ответила, отводя взгляд. Я боялась дальнейших вопросов, боялась дать слабину и поддаться красоте момента и обаянию Ромы. — Даже не уговаривай.
Рома окинул меня долгим взглядом, в котором читался немой вопрос. Но как объяснить, почему отказываюсь? Как я вообще могла рассказать ему всю правду, если этим уничтожу те хрупкие чувства, что позволила себе? Да, пусть я малодушная эгоистка, но я боялась потерять единственного человека, с которым хотела быть рядом.
— Но что тебя держит в городе? — недоуменно спросил, продолжая наматывать мою прядь на свой длинный палец, словно этим простым движением мог заставить меня передумать. — У меня там есть дом, почти у самого моря, красивый и большой. Умерла моя дальняя родственница, и я ее единственный наследник. Нужно поехать, уладить кое-какие формальности. Как я понимаю, это дело ни одного дня, но я не хочу оставлять тебя одну, здесь.
— Почему это? Я уже взрослая девочка, могу и одна побыть.
— Ну, а что, если я не хочу, чтобы ты оставалась одна? Хочу, чтобы мы были вместе, провели этот отпуск только вдвоём.
Мне казалось, что слышу в его голосе обиду, которую он пытался скрыть под напускным спокойствием. Я понимала, что ему надоели наши отношения, где он только лишь даёт, почти ничего не получая взамен, но изменить ситуацию не могла, потому что ужасно боялась остаться без него.
Пытаясь унять безумный хоровод мыслей в голове, тяжело вздохнула и, стараясь, чтобы голос казался спокойнее, сказала:
— Но я не могу. И не уговаривай, просто не поеду и мы поссоримся. Тебе это надо? Или соскучился по моим скандалам и истерикам?
По сути, я шантажировала его, потому что знала: ссориться со мной Рома не любил, а истерик моих избегал.
— Не понимаю, хоть убей! — Рома бросил наматывать мою прядь и немного отодвинулся.
Я заметила, как чуть сощурились его глаза, и больше не плескалось в них синее море, но надвигались тучи, закрывающие голубые небеса. Видела, что это обида разливается в нём весенним половодьем, но ничего не могла с этим поделать. Моя ложь травила не только меня одну, но и наши отношения, но прекращать эту игру в одни ворота боялась.
— Ну, во-первых, я не хочу пропускать визиты к психологу, — выдумывала на ходу.
Само собой, ни к какому психологу и не думала ходить, только, кто проверит? Главным было, чтобы Рома мне поверил, а с остальным думала разобраться как-нибудь потом.
— Психолога можно и там найти, — решительно сказал Рома и, сложив руки на груди, пристально следил за мной. Под его острым взглядом почувствовала, что краснею и поспешила отвернуться, чтобы он не понял, что вру ему. — Тоже мне проблему нашла.
— Но это очень хороший психолог! — сказала я, понимая, что с такой же лёгкостью Рома отбросит любое мое возражение. — Во-вторых, я очень давно хотела заменить памятники на могилах родителей и брата, а это не делается за минуту. Нужно найти хороших мастеров, составить проект, проследить, чтобы правильно всё установили. Сам понимаешь, что такие вещи быстро не решаются.
Об одном молила: пусть ему этого довода будет достаточно. Я использовала в этом бою запрещенные приемы — прикрывалась умершими родственниками, и очень хотелось, чтобы это было всё не зря.
Рома смотрел на меня молча. Наверное, хотел что-то возразить, но, по всей видимости, не нашёлся.
— Ладно, дело серьёзное. Но ты уверена, что сама справишься? — он протянул ко мне руку и провел тыльной стороной ладони по моей щеке. Это движение, простое и понятное, было способно успокоить меня лучше любых антидепрессантов.
— Справлюсь, конечно, не беспокойся, — улыбнулась и положила голову мужчине на плечо. — Когда уезжаешь?
— На следующей неделе, сразу после выпускного бала, — тихо вздохнул, поглаживая мою спину.
Мимо проходили люди, бегали дети, кто-то играл в футбол, а я просто сидела, уткнувшись носом в плечо того, кого так неожиданно послала мне судьба, и впервые за долгое время была счастлива.
После того, как Рома уехал, вздохнула с облегчением: можно дома теперь не прятать свой живот в широченных балахонах, опасаясь, что он раскроет мою тайну — живот мой вырос прилично и становился все заметнее с каждым днем. Да и мне так надоело прятаться, что-то выдумывать, переживать. Я снова могла почувствовать себя свободной хотя бы в стенах своей квартиры, собраться с мыслями и подумать, как дальше быть. Рома давал мне чувство покоя, защищенности, но это был мираж, иллюзия, самообман. Пока я оставалась беременной, ничего в моей жизни не будет по-настоящему хорошо. Никогда. И как бы Рома не любил меня, он никогда не сможет простить мне такой обман. Никогда.