Мой посетитель очень долго возился с замком, пока не открыл его, но, наконец, дверь распахнулась и на пороге я увидела странного человека. На нем был надет белый балахон с капюшоном, который скрывал практически все лицо. В голове промелькнула мысль, что я стала жертвой каких-то сектантов, которые расчленят меня и спалят на жертвенном костре. Но что мне с этого, если это все равно сон? Да и какие жертвенные пытки мне страшны сейчас, когда каждую минуту моей жизни не могла найти покой, казня себя и раня.
- Здравствуй, Ирина, - сказал пришедший, а я не могла понять, что это за человек, откуда он знает мое имя и кем мне доводится.
- Здравствуйте, - ответила, постаравшись придать голосу как можно больше спокойствия, но он все равно предательски дрожал. Кажется, моему посетителю даже нравилось, что я напугана до полусмерти. Он точно садист! Неожиданно на меня навалилась апатия, и мне стало абсолютно все равно, что он со мной сделает. Точно такое же чувство испытала в том сне, где насильник швырял на пол моего ребенка. Нашего ребенка. 1
- Ты не узнаешь меня, ведь правда? - этот довольно высокий мужской голос давит на уши, выжимает все соки из остатков сознания, причиняет невыносимую боль. Но я по прежнему не знаю, кому он принадлежит. Но этот человек явно знаком со мной и это пугает.
- Не узнаю, - честно призналась, потому что на самом деле понятия не имела, кто передо мной стоит.
- Конечно, не узнаёшь. Мы пока что с тобой не знакомы. Да и имени у меня пока еще нет, - собеседник горько вздыхает.
- Как это? Что значит «пока еще нет»?
- Такое бывает. Когда барахтаешься в материнской утробе, а мамаша даже не планирует тебе имя придумывать. Представляете, ужас какой.
Что за дурдом? Что вообще происходит?
- Ха, ты все еще не поняла ничего, - мужчина поднимает капюшон, и я вижу перед собой молодого симпатичного парня. Минуту смотрю на него и понимаю, что он кого-то мне напоминает. Но кого? И тут до меня дошло.
- Не понимаю... ты... ты мой сын?
- Точно! Догадливая какая! - мой еще не рождённый сын улыбается. Он очень похож на меня. Пугающе похож. Но в глубине души есть место радости. В облике парня нет ничего, что напоминало бы о его папаше-извращенце.
Мы молча глядим друг на друга.
- Тебе понравились бананы и водичка? - ласково спрашивает парень.
- Нет, я ненавижу бананы. Меня от них тошнит.
- Эх, тошнит тебя, - вздыхает, сложив руки на груди. - Мамочка моя дорогая, меня тошнит уже несколько месяцев, а когда я увижу свет, то вообще не знаю, что со мной будет. Ты ж наверняка меня отравишь чем-нибудь. Мамуля.
Последнее слово в его исполнении не несет в себе нежности или любви. Точно с таким же выражением он мог сказать: «Мерзкая помоечная крыса». И я его понимаю.
Не могу вымолвить ни единого слова. Тошнота накатывает волнами. Я боюсь, что меня вырвет.
- Фу, какая ты зеленая.
- Не издевайся, - говорю чуть слышно.
- Это кто кому говорит? Мне не издеваться над тобой? Тобой, которая возненавидела меня с первого дня? Тобой, которая даже в больницу не хочет ехать, чтобы меня там приняли нормальные врачи и оставили у себя. Ты боишься огласки, а я боюсь умереть. Чувствуешь разницу? Сама-то ты умереть не боишься.
- Да, не боюсь, - шёпотом.
- Ты не думай, я не для того тут с тобой разговариваю, чтобы ты подумала, что я прошу сохранить мне жизнь. Мне вообще наплевать. Можешь и спицей меня проткнуть - все равно с такой шизофреничкой, я чувствую, мне долго не жить.
- А зачем ты ко мне пришел?
- Затем, чтобы ты знала. Я тоже тебя ненавижу!
Я резко проснулась и меня вырвало.
Глава 15
Две недели, что Ольга была в городе, я все время думала, решала — рассказать всю правду или нет. Вариант отдать ей своего сына после родов казался то очень заманчивым, то полным бредом. С одной стороны я могла помочь подруге обрести радость материнства. Разве не для этого нужны друзья, чтобы помогать? Но с другой все было настолько запутанно, сложно. И опять же, захочет ли она иметь ребёнка, зачатого при столь ужасных обстоятельствах? А еще боялась, что Ольга отвернется от меня. Я ненавидела себя, но мне не хотелось, чтобы и те, кто любит меня, испытывали такие же чувства. Тщеславие? Трусость? Малодушие? Допустим, но по-другому не могла.