- Нет! Так нельзя! Да пошли вы!
- Сам пошёл! А ну, вали отсюда! Пикнешь – с тобой то же сделаем! Отдай щенка!
- Нет!
И вдруг перебранку заглушил высокий отчаянный визг.
Лапы Куклы вросли в подтаявший снег. Сердце оборвалось и бешено забилось снова. Глаза застлала красная пелена. Она рванулась к раззявленной пасти входа напролом, не замечая, что режет лапы об острые железяки, что шерсть клочьями повисает на мотках спутанной проволоки среди мусорных куч. Не заметив, как из ворот выскочила сгорбленная фигурка и скрылась за углом склада.
К первому щенку присоединился второй, и третий. Хриплый рык рвал Кукле горло, она не чуяла под собой ног, но, когда влетела в ворота склада, её щенки уже не кричали, и человеческий спор прекратился тоже.
Один из людей – совсем небольшой, держал первенца, самого смелого, за заднюю лапку, головой вниз. Щенок висел неподвижным меховым кулёчком, а с разбитой головы на сырой пол капала, громом отдаваясь в Куклиных ушах, остро пахнущая кровь. Второй Маленький человек что-то делал с плоским прямоугольником, словно целился в первого. «Цвирк», - раздавалось из маленькой коробочки, - «цвирк».
Кукла бросилась на того, что держал щенка. Безжизненное тельце полетело в сторону, Маленькие люди с воплями рванулись в разные стороны, но Кукла успела полоснуть зубами тому, первому, по ноге. В зубах застрял кусочек ткани, на языке засолонела кровь. Она метнулась к щенку, крутанулась вслед за убегающими, снова бросилась к щенку…
Их было только трое. Серых. Он были мертвы. Кукла пихала их носом, поскуливая и сопя, трогала лапой, не в силах поверить в случившееся. Попыталась вылизать кровь с маленькой головки одного из своих детей, но язык наткнулся на тёплый мягкий провал там, где должна бы быть кость и она отступила. Села. Задрала морду к высокому чёрному своду крыши и завыла.
Горло перехватило внезапной судорогой. «Пёстрый!». Четвертого щенка нигде не было. Она сунулась в разворошённое логово, коротко тявкнула в пустоту огромного помещения. Ничего. Протяжно вздохнув, Кукла повела носом, стараясь выгнать из головы настойчивый, ранящий запах щенячьей крови.
«Вот. Тут они вошли. Трое. Трое, а не двое! А вот тут один из них вышел». Тёплый запах Пестрого едва уловимой волной тянулся за угол, совсем не туда, куда убежали те, другие Маленькие люди. Кукла сосредоточилась и пошла, потом побежала по следу.
Вечерело, промозглые сумерки прибивали волну запаха к земле, облегчая ей путь. Следы ног Маленького человека петляли, обходя подмёрзшие лужи и кучи хлама, и уводили к дальней оконечности заброшенного завода. Она увидела человека, когда он пролезал в щель между двумя покосившимися бетонными плитами забора, и залаяла – визгливо, отчаянно. Маленький человек испуганно задёргался в щели, торопясь пролезть на другую сторону, а под его одеждой сдавленно пискнул Пёстрый. Живой и, судя по возмущённой интонации – невредимый!
Кукла неслась во весь опор. Раненые лапы оставляли кровавые следы, горели огнём, язык вывалился из пересохшей пасти. Сухой, отрывистый лай драл глотку.
Щель внизу забора была узкой, расширяясь кверху. Собака царапала бетон когтями, пытаясь уцепиться за него, вскарабкаться туда, где можно было протиснуться. Маленький человек с Пёстрым под одеждой быстро бежал под уклон, к дороге. Наконец собака умудрилась вскарабкаться повыше, свалилась на другую сторону забора и полетела вслед своему последнему щенку. Она бежала молча, переполненная яростью и страхом.
Маленький человек выскочил на дорогу, Кукле не хватало всего одного рывка, чтобы вцепиться в мелькающие впереди ноги, когда из-за поворота вынырнула машина, ослепив их обоих. Маленький человек дёрнулся от неожиданности, и Кукла увидела, как медленно-медленно его худое, нескладное, совсем щенячье тело заваливается набок, как отрываются от дороги проскользнувшие ноги, а вонючая, ревущая, слепящая махина наползает на прямо на него. И на Пёстрого, тихо повизгивающего у груди человеческого щенка.