Максимум за полтора.
- Учти, одной мне будет скучно и страшно!
- Ерунда! Ты уже большая. С тобой Тошка. Главное - от машины ни на шаг. Задача ясна?
- Ясна. Очень даже ясна. - Эллочка вздохнула. - Но лучше не ходи на дачу, мама. Не надо никаких сценариев. В Сочи ты тоже однажды говорила: "срочное дело, срочное дело", - помнишь? - а потом у тебя оказалось все лицо исцарапано... - Голос Эллочки зазвенел. - И все вы, взрослые, врете! Сами такие большие, а маленьким врете.
- У тебя нос не дорос меня судить. - Людмила сказала это как бы в шутку, но улыбка у нее вышла неискренняя. - Ладно, чао. Можешь пожевать что-нибудь - на заднем сиденье сумка с провизией. Если увидишь, что приближается посторонний, садись в машину и нажми на дверцах вот эти кнопочки. Но тут чужие не ходят, не бойся. Так что охраняй машину и будь умницей.
- Сама будь умницей! - сказала Эллочка и смахнула с ресниц слезинку, не дав ей соскользнуть по щеке.
Но Людмила уже ничего не слышала и не видела.
Она целеустремленно уходила прочь, так ни разу и не оглянувшись на сиротливо приткнувшийся у берега автомобиль и маленькую дочурку, провожающую ее тревожным взглядом.
***
Солнце клонилось к горизонту, когда Людмила быстрым шагом миновала новорусскую стройку, осторожно отворила нужную калитку и подала голос:
- Эй! Есть кто живой?
Никто не откликнулся. Тогда Людмила вошла во двор и двинулась вдоль кирпичной стены дома по узенькой бетонной дорожке. Шагая, она старалась не наступать на многочисленные трещины. Такой у нее имелся суеверный сдвиг по фазе. Удастся переступить все трещины - повезет. Ей очень хотелось, чтобы повезло.
Пройдя несколько шагов, Людмила очутилась в своеобразном гроте из виноградных лоз, дававших тень и подобие прохлады. Ей понравилось в этом оазисе. На темно-зеленом фоне она должна была смотреться особенно выгодно в своем ярко-желтом сарафане, загорелая, свежая, стройная. Уверенная в себе молодая женщина. Только отчего-то ужасно колотилось сердце, как у школьницы перед первым свиданием, которое может завершиться не только кусачими поцелуями и трепетными прикосновениями. Набрав в грудь побольше воздуха, как перед прыжком в холодную воду, Людмила окликнула еще раз:
- Э-эй! Есть кто...
Он возник перед ней совершенно бесшумно и на столько внезапно, что напрягшиеся от испуга соски отчетливо обрисовались под тонкой тканью ее сарафана. Бесстрастный. Молчаливый. Все в тех же узких застиранных джинсах, но уже без рубахи. Людмила подумала, что впервые в жизни видит зрелый мужской торс, напрочь лишенный привычной растительности на груди. Сильное мускулистое тело с гладкой юношеской кожей. Это было трогательно и волнующе. Как в ранней молодости, когда от одного лишь предвкушения восторга все внутри переворачивалось и холодело. Стараясь унять тревожную дрожь в голосе, Людмила улыбнулась и пустила в ход домашнюю заготовку:
- Не ждали гостей?
Светлые глаза мужчины смотрели на нее не мигая.
- Нет. - Это прозвучало не очень вежливо, но зато честно.
- Жарко, - зачем-то сказала Людмила и слегка покраснела.
- Да.
Иронически приподняв уголок губ, мужчина продолжал спокойно разглядывать гостью. В светлых глазах мужчины не было ни тени недоумения. Он просто смотрел на Людмилу, не приглашая, но и не прогоняя прочь.
Впервые в жизни, стоя перед мужчиной, она понятия не имела, куда девать ставшие вдруг лишними и нелепыми руки. Пришлось поправить прическу, одернуть сарафан. Сердясь одновременно на себя и на нелюбезного хозяина дома, Людмила сказала:
- Я зашла поблагодарить вас за дочь.
- Конечно. - Мужчина деликатно убрал свою полуулыбку. - С девочкой все в порядке?
- Да, спасибо. - С ужасом предчувствуя, что румянец на лице вот-вот сменится нестерпимым жаром, Людмила с неожиданной решимостью предложила:
- А что, если я приглашу вас на чашку чаю?
- М-м? Сейчас? В такую жару?
- Можно вечером, - слегка упавшим голосом отозвалась она, уже зная, что приглашение принято не будет.
- Без чая, значит, никак?
Опять эта улыбка, затрагивающая только правую часть рта! И ничего не выражающий взгляд светло-серых глаз, таких ярких в тени виноградного грота.
Оставалось выдавить из себя подходящую вежливую фразу, развернуться и уйти. Прямо сейчас.., да, сейчас.., немедленно!..
Людмила молчала и продолжала стоять на месте как вкопанная.
- Моя фамилия Громов, - сказал мужчина. - А вы...?
- Людмила, - послушно назвалась она.
- Вот что, Люда... Давайте-ка вы ко мне, а не я к вам. И не на чай, а на холодное пивко, идет?
Наконец-то он улыбнулся по-настоящему: озорно и открыто. Удержаться от ответной улыбки было невозможно. Людмила хотела пожать плечами, но вместо этого решительно тряхнула рассыпчатыми каштановыми волосами и шагнула вслед за хозяином к распахнутой двери.
- Дома я хожу без смокинга, - предупредил Громов на ходу. - А пиво пью прямо из горлышка, так вкуснее. - Он остановился и пропустил Людмилу вперед. - Но вам готов предоставить чашку, если вы сполоснете ее на крылечке.
- Я лучше тоже из горлышка, - улыбнулась она, переступая через порог.
Шаткий стол был застелен обшарпанной цветастой клеенкой. Ромашки...Васильки... Незабудки...
Присев на табурет, Людмила с преувеличенным вниманием разглядывала рисованные букетики, не отваживаясь поднять глаза на Громова. Он, не обращая внимания на ее скованность, устроился напротив.
Ловко изогнувшись назад, открыл за своей спиной натужно гудящий холодильник и выставил на стол две запотевшие бутылки.
- Угощайтесь.
- Спасибо.
Прихлебывая горьковатое пиво, они сидели друг напротив друга, плохо представляя себе, о чем говорить. Отметив нервозность гостьи, Громов пришел ей на помощь:
- Это что за люди между нами обосновались?
Благодарно отметив понравившееся ей "между нами", Людмила коротко проинформировала собеседника:
- Какой-то типичный новорусский помещик со свитой. Затеял стройку века. Я даже не знаю, как его зовут. Весной мы приехали, а он уже тут. Я его издали видела однажды. Спина у него белая и ноздреватая. Как плохо пропеченный блин.
- Лицо, между прочим, из того же теста слеплено, - усмехнулся Громов. - Открывающийся с моего участка пейзаж не украшает. И все же кое-какая польза от соседа намечается.
- Вот уж не уверена.
- Не знаю, как вы, а мне хочется, чтобы он как можно скорее возвел свою великую китайскую стену.
- Я тоже об этом думала, - засмеялась Людмила. - Не из-за собаки даже. И не из-за рыжего дебила в спортивном костюме. Просто людям разной породы необходим разделительный барьер...
- Интересно. - Громов прихлебнул пиво и посмотрел Людмиле в глаза. - А наш сосед, по-вашему, какой породы?
- Такие мне тапиров напоминают. С вытянутыми рылами, - она показала руками, - и с повадками гиены.
- М-м, похоже... А я кто?
- Вы... - Она задумчиво склонила голову к плечу и серьезно сказала:
- Вы, скорее всего, дикий камышовый кот. Только в клетке. Я однажды видела такого в зверинце. У него было очень похожее выражение глаз: независимое, но тоскливое.
- Я не дикий, Людочка, - невесело усмехнулся Громов. - Я обычный домашний кот, который временно гуляет сам по себе.
- Тогда я - твоя кошка, - прошептала она, вставая.
Глава 8
СТРАШНАЯ СКАЗКА ДЛЯ МАЛЕНЬКОЙ ДЕВОЧКИ
Эллочка отыскала в машине ручку с красным стержнем, начертила на ладошке крест, по краям расставила инициалы потенциальных женихов и сыпанула сверху семена травы, приговаривая торжественно:
- Запад, восток, север и юг, пусть мой любимый объявится вдруг.
Больше всего семян образовалось в секторе A.M.
Получалось, что сосватает ее вечно сопливый Андрюша Мезенцев, которого Эллочка ставила ниже всех остальных возможных претендентов на руку и сердце. Это ее не устраивало, и она прибегла к повторному гаданию, которое должно было восстановить справедливость. На этот раз "объявился" любвеобильный Толик Соболев, который постоянно преследовал девочек с нацепленным на прутик котяшком.