Когда солнце приблизилось к зениту, мужчина зачем-то подогнал вплотную к бензовозу еще один автомобиль. Шикарный джип выглядел на пыльной дороге совершенно неуместно и окончательно преградил проезд в поселок. Правда, в такую жару сюда никто не стремился. Они были совсем одни - пес и человек.
- Полковнику никто не пишет, - пробормотал он. - Полковника никто не ждет. Так, Рокки?
Пес приподнял одно ухо и фыркнул.
- Тут ты абсолютно прав, - произнес человек с таким видом, как будто понимал, что имеет в виду Рокки. - Я до полковника не дослужился, в майорах хожу. Но и мне тоже никто не пишет, как ни странно... А было бы здорово получить письмо. - Он запрокинул голову к небу и мечтательно продекламировал:
- "Громову, лично... Ввиду важности предстоящего задания высылаем вам ящик холодного пива и блок сигарет американского производства. Связную узнаете по стройным ногам, длина которых..."
Почему-то вспомнилась Ксюха, и Громову абсолютно расхотелось зубоскалить.
Он провел рукой по синей рубахе - там, где ткань сохранила розовый оттенок. После ночного купания и возни с бензовозом она смотрелась не лучшим образом, но Громов и сам не тянул на лондонского денди. Бахромистая дыра на колене джинсов, как у какого-то панкующего юнца; колючая щетина до самых глаз. Послушав, как она шуршит под пальцами, Громов осведомился у Рокки:
- Вылитый разбойник с большой дороги, м-м?
Ротвейлер отрицательно завилял задом, компенсируя таким образом отсутствие полноценного хвоста.
- Хороший ты пес, а все-таки лучше бы шел своей дорогой, - предложил Громов уже в который раз за сегодня. - Ничему хорошему ты у меня не научишься Рокки отвернулся и независимо уставился вдаль, словно сказанное его никоим образом не касалось.
Он, когда хотел, совершенно переставал понимать человеческую речь, а других собеседников поблизости не было.
Ванька со своим топориком терпеливо хоронился на пшеничном поле, полагая, что выполняет важную боевую задачу. Ему было строго-настрого ведено не высовываться, пока не будет подан особый сигнал в виде синей ракеты. Поскольку никакой ракетницы у Громова не было, то Ваньке при любом исходе операции предстояло сегодня вернуться домой целым и невредимым. Ничем другим отблагодарить преданного мужика Громов не мог.
Взобравшись на раскаленную цистерну бензовоза, он развернулся лицом к далекому шоссе. Никаких признаков приближающегося кортежа Итальянца там не наблюдалось, но он остался наверху, не обращая внимания на шквал солнечного света и едкие бензиновые пары, струящиеся вокруг. Горючего в емкости было не много - треть от силы. Оптимальный вариант. Ведь если бы цистерна оказалась полной, то даже трехтонный внедорожник вряд ли смог выволочь ее на берег.
Курить, сидя на бензовозе, Громов воздерживался.
Оставалось лишь глазеть по сторонам, чтобы не скиснуть от жары и скуки. Самыми интересными объектами для наблюдения оказались две мальчишеские фигурки, пылящие по грунтовой дороге.
"Будете плавать наперегонки, нырять, ловить раков, - обратился к ним Громов мысленно. - Счастливые вы, пацаны, хотя сами не подозреваете об этом. Я в вашем возрасте тоже был счастливчиком, но не радовался этому, полагая, что так будет всегда.
Поздно спохватился. Поздно сообразил, что в детстве каждый день праздник. Сколько всего можно было переделать за один-единственный день, с утра до ночи! Подраться и помириться с лучшим другом...
Тайно влюбиться в незнакомую девчонку... Затеять любую из тысяч известных игр... Обменять коллекцию марок на коллекцию значков, а значки снова обменять, например, на отряд солдатиков, а потом отливать их фигурки из расплавленного свинца, добытого из куска кабеля... И еще остается время на футбол... На страшные байки у костра... На "Двух капитанов" или "Трех мушкетеров"... И..."
Глаза Громова сузились, Мальчишки, увлеченные беседой, находились уже совсем близко от бензовоза. Старшему было лет десять, его спутнику и того меньше.
- Артамонова, сучка, тридцатник мне торчит с июля, - бубнил он. - Я ей: "Отдавать когда думаешь?" А она: "Потом, потом". И лыбится.
- Нет башлей - пусть натурой расплачивается, - авторитетно заявил тот, что постарше. - Ты ее на остров замани, там мы ее живо на хор поставим.
- Мне-то какая с того маза? - Маленький пренебрежительно сплюнул. Мне деньги нужны.
- Если Артамонову подгонишь, мы тебе с пацанами по червонцу скинемся, внакладе не будешь... Погодь! - Старший пацаненок остановился возле бензовоза и требовательно уставился на Громова. - Дай закурить!
Он молча покачал головой, меряя взглядом подростка с абсолютно недетским выражением лица.
Вызывающая поза, уверенная посадка остриженной почти наголо головы. Уменьшенная копия молодого бандита, рыскающего в поисках наживы.
- Не понял, - повысил голос пацаненок. - Нету или жаба давит?
Стремительно наклонившись, Громов поймал его за дернувшееся предплечье и, легко оторвав от земли, приблизил к себе.
- А тебе не все равно? - спросил он.
- Больно, гад! - взвизгнул пацаненок, отчаянно извиваясь всем своим жилистым телом.
Второй застыл с открытым ртом. На его глазах рушился авторитет отчаянного дружка, который, как выяснилось, рановато возомнил себя взрослые - Больно, говорят тебе! Отпусти!
Громов разжал пальцы и, дождавшись, когда пацаненок лягушонком приземлится возле бензовоза, предупредил:
- В следующий раз схвачу тебя за ухо. Вот тогда будет действительно больно, по-настоящему.
Удалившись на несколько шагов, пацаненок обернулся с лютой ненавистью во взгляде, но ничего не сказал. Открыть рот он отважился, когда оказался с приятелем на приличном расстоянии:
- Тебе хана, мужик! Пиши завещание!
- Мы тебя достанем! - подхватил голос с писклявинкой. Громов выпрямился и, глядя вслед перешедшим на рысь мстителям, подумал: "Через десять лет они станут совсем взрослыми. Не хотел бы я дожить до старости в такой компании. Нынешние бандиты покажутся в сравнении с этим поколением жалкой шпаной. Теперешние политики - безобидными врунишками".
- Знаешь, Рокки, - пробормотал Громов, - если ты - лучший друг человека, то на свой собачий рай можешь не рассчитывать. Такой грех тебе ни за что не спишется.
На поднявшего голову пса он при этом не смотрел.
Его светлые глаза были устремлены туда, где в жарком мареве возникла вереница разноцветных автомобилей, беззвучно ползущих в сторону поселка. Струящийся над раскаленным шоссе воздух был зыбок, и призрачные очертания машин постоянно менялись, но это был не мираж.
Автомобили постепенно увеличивались в размерах - первый, второй.., четвертый.., шестой... А распрямившаяся на бензовозе мужская фигура в линялых джинсах и развевающейся рубахе была одна-одинешенька.
Глава 29
ОГОНЬ!
Съемочная группа была допущена в хвост кавалькальды в самый последний момент, когда Руслан и Людмила, представлявшие собой творческий коллектив программы "Панорама", уже подумывали о том, что вместо передачи в прямом эфире их ждет грандиозный разнос в кабинете редактора.
Учитывая важность события, им был выделен не разболтанный "РАФ", а новехонький автобус с красочной эмблемой региональной телекомпании "Регион". Руслан и Людмила, привыкшие путаться в проводах и спотыкаться о сваленные как попало в "рафике" кофры и штативы, чувствовали себя просто отлично. Но лишь до тех пор, пока не сунулись в приемную Руднева, пригласившего их побывать вместе с ним на месте возведения чудо-поселка.
В кабинете губернатора не оказалось, и секретарша не могла сказать о его местонахождении и распорядке дня ничего определенного. Она казалась очень растерянной, когда поминутно брала телефонную трубку, чтобы произнести в нее одни и те же слова:
- Нет, Александр Сергеевич еще не появился...
Нет... Не знаю... Попробуйте перезвонить позже...
- Карауль здесь, а я буду поджидать его на стоянке, - решительно распорядилась Людмила.
Она с недавних пор являлась законной супругой Руслана, была на три года старше и числилась в телекомпании не только ведущей информационной программы "Панорама", но и ее режиссером. Стоило ли препираться с ней Руслану, который был всего-навсего оператором с минимумом жизненного и профессионального опыта?