Я повернулась и зашагала обратно. Шла я настолько быстро, насколько было возможно, не привлекая лишнего внимания. Прошла весь длинный путь вдоль колючей проволоки, дошла до десятого барака, будто инспектируя труд заключенных, юркнула за него и внимательно посмотрела за ограждение. Ровно напротив строения с другой стороны колючей проволоки рос небольшой, но довольно развесистый куст, он вполне мог скрыть своими ветвями одного-двух людей. Побег нужно организовывать ночью, а, значит, даже за голыми осенними ветками никто и ничего не разглядит, если, конечно, не шевелиться.
Дальше, примерно в километре от лагеря по правую сторону, виднелся лес. Я лихорадочно мыслила. Если удастся быстро чем-нибудь перекусить проволоку, идти нужно будет только через него. По дороге быстрее, но фашисты найдут нас по следам. Идти по лесу – серьезная потеря времени, придется дать крюк в пару-тройку километров, но иного выхода нет. Если фашисты отправятся в погоню – а они отправятся, то, скорее всего, пойдут за нами с собаками. В лесу после затяжных осенних дождей в некоторых местах вода стоит по щиколотку, кое-где выше, местность мокрая, труднопроходимая, болотистая. Это поможет сбить со следа животных.
Теперь самое главное: нужно узнать время обхода постовых по периметру концлагеря. Я быстрым шагом направилась вновь в административный корпус, вбежала по лестнице и зашла в приемную. Дверь в кабинет гера фон Готхарда была раскрыта настежь. Похоже, он так торопится исполнить поручение руководства, что совсем забыл о безопасности. Тем лучше.
Я вошла в кабинет и быстро пробежала глазами по большой веренице папок с документами: распорядок работы концлагеря, документы из штаба, а… вот… графики обхода дежурных. Я открыла папку и начала быстро перелистывать: на одной из последних страниц мой взгляд привлекли столбцы цифр. В документе значилось, что в связи с наступлением холодов и уменьшением долготы светового дня распорядок обходов постовых по территории концлагеря в ночное время изменен: теперь последний обход проходил в час ночи, следующий – аж в семь утра. В восемь тридцать, когда уже светает, начнется общая перекличка заключенных концлагеря, во время которой и выявится недостача рабочих рук. Я захлопнула папку, вернула ее на полку и выбежала из кабинета. Так, осталось только понять: чем перекусить колючую проволоку, где спрятать заключенных и самое главное – сколько человек я могу попробовать спасти.
В дом Вольфганга и Марии я почти бежала, и чем скорее становились мои шаги, тем яростнее завывал встречный ветер. Сырой и холодный, он пытался преградить мне путь, выставлял воздушную завесу, старался остановить и не давал пройти. Я не отступлю. Даже в такой погоде мне хотелось найти что-то обнадеживающее: ветер продул мне голову, теперь я мыслила ясно, и у меня окончательно сложился план побега. Дорога к дому длинная, есть время обдумать все детали.
Единственное место, в котором я могла спрятать несколько сбежавших заключенных – сарай с коровами и свиньями. Места там, конечно, не много: надо понять, сколько высоких плечистых мужчин смогут укрыться в сене, которое мы складываем в дальнем углу. Запыхавшись от быстрой ходьбы, я почти забежала в хлев, тщетно стараясь восстановить дыхание. Осмотрев дальний угол, я чуть не застонала от разочарования: места там было мало, самое большее, для восьми-девяти человек и то, если докосить сена и сложить его массивным круглым валуном. «Значит, только девять», – сокрушенно подумала я. Вспоминая, последнее пятничное построение, и пересчет немецким офицером заключенных, отметила про себя, что в десятом бараке после голода, пыток, болезней и расстрелов осталось всего восемнадцать человек. Из них придется выбрать половину, и только им дать шанс. Я сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться и возвращаясь мысленно к своему плану.
Я пошла в дом. На кухне за столом сидели Вольфганг и Мария, делая продовольственные запасы на зиму. Хозяин, увидев меня, удивился: так рано из концлагеря я никогда не возвращалась.
– Матильда, тебя отпустили пораньше? – спросил он.
– Да, сегодня работы не очень много. Мне разрешили уйти до конца трудового дня, – уверенно солгала я. – Гер Вольфганг, я тут заходила в хлев: посчитала количество корма для скота и пришла к выводу, что сена на зиму нам не хватит. Его надо срочно докосить, пока трава не ушла под снег.
– Сена мало? – удивленно переспросил мой хозяин.– Странно, мне казалось: его вполне хватает. Но тебе виднее, конечно.