– Ждем, когда они пойдут обратно, – еле слышно, одними губами, проговорила я Варе.
Минут через десять-пятнадцать на дороге возле барака снова стало светлее: постовые возвращались к административному корпусу. Все, теперь до утра их здесь не будет, если, конечно, ничего не поменялось. Рассуждать было некогда: мы с Варей тихо вышли из-за куста и подошли к проволоке напротив десятого барака. Я как можно быстрее старалась перекусывать длинный колючий металл, а Варя, вооружившись тряпкой, отгибала прутья в разные стороны, чтобы в отверстие могли пройти люди.
Через несколько минут нам удалось сделать дыру, размером более полутора метров в высоту. Я указала рукой Варе на куст, чтобы та спряталась в ожидании нас, а сама пробралась на территорию концлагеря, встав у левой стены десятого барака.
Около двух-трех минут я стояла в кромешной тьме, напряженно прислушиваясь к тишине снаружи. Моим единственным собеседником в эти мгновения было собственное сердце, слишком громко и быстро отбивающее барабанную дробь. Надеюсь, этот гулкий стук не привлечет дежурных и слышен только мне. Вдруг я заметила еще один звук: тихий присвистывающий скрежет открывающейся двери барака. «Должно быть, это ребята», – догадалась я.
Через секунду за углом появились рослые тени. Чтобы не произносить никаких слов вслух, я взяла за руку того, кто шел спереди. Его холодные худые пальцы ответили на мое неумелое рукопожатие. Мне показалось: это был Виктор.
Я показала жестом, чтобы все следовали за мной. Пригнувшись и не выпуская пальцев Виктора из рук, я направилась в сторону проделанного в ограждении лаза. За нами пошли остальные. На то, чтобы дойти от барака до импровизированной двери на свободу, понадобилось, наверное, не более полминуты. Я отпустила руку Виктора и юркнула в дыру, за мной стали проходить оставшиеся тени, Варя помогала отгибать проволоку, чтобы никто не зацепился. Когда мы все оказались за ограждением, я молча указала рукой в сторону леса, и мы, что было сил, побежали.
Навстречу дул ледяной ветер, ноги шаркали по мокрой холодной траве, но бежать было легче с каждым шагом, каждый метр, который отдалял нас от этого ненавистного места, прибавлял в душе радость и давал робкую надежду на освобождение. За мной бежали, стараясь не отставать, девятнадцать человек: Варя и восемнадцать теперь уже свободных солдат и офицеров.
За несколько минут мы достигли леса, я остановилась. Теперь нас не было видно с территории концлагеря, и никто не мог подслушать. Небо было безоблачное, луна светила ярко, но в гуще леса будет темнее. Варя зажгла принесенный ею фонарь, и мы смогли разглядеть ребят. В темноте я заметила коренастую фигуру и счастливые глаза Виктора, молодого и задорного Мишу, невысокого и бойкого на шутки Василия, еще одного юного паренька из десятого барака. Кажется, это Олег. Остальные стояли в темноте, прислоняясь спинами к деревьям и пытаясь отдышаться.
– Ребята, времени на передышку нет, – сказала я, запыхавшись. Через несколько часов за нами отправят погоню, след возьмут собаки, так что пойдем через лес. Вымокнуть придется, как следует.
– Как скажешь, спасительница Матильда, – весело парировал Василий.
– Вася, идти придется несколько километров, – предупредила я.
– Мы справимся, – ответил Миша.
– Тогда пошли, времени терять нельзя, – проговорила я, и мы отправились в чащу леса.
Идти легко было только первые полчаса, затем воды стало больше: кочки сменялись довольно глубокими ямами, в них стояла стылая чавкающая жижа, она заливалась в обувь и холодила стопы. Ноги застревали в трясине, подошвы зацеплялись за сплетшуюся, как водоросли, траву, которая словно хотела помочь фашистам и заставить нас остановиться. Задыхаясь и переступая через земляные и водяные барьеры, мы все равно шли вперед, делая крюк вправо от концлагеря и запутывая следы.
Через пару часов Василий совсем устал, дыхание у него сбилось, идти дальше он не мог и упал вперед в ледяную лужу, вымокнув по самые плечи. Сказались годы истощения в концлагере. На помощь ему пришли остальные ребята: помогли подняться, закинули его руки к себе на плечи, и мы продолжили наш изнуряющий поход. Еще медленнее, чем шли до этого.