Несколько кустарников и деревьев, растущие в палисадниках центральной площади, смогли каким-то чудом уцелеть. Потеряв наиболее крупные развесистые ветки и верхнюю часть кроны, они стояли безжизненными пепельными статуями: их листья перестали быть зелеными, покрывшись плотным слоем серой цементной пыли.
Найти Виктора среди тысяч солдат и офицеров из разных стран в разрушенной боями столице было просто невозможно. О чем я только думала? Я поспешила уйти из этого темно-зеленого моря гимнастерок и направилась к реке, которая протекала в самом центре города внутри массивного бетонного канала. Военных здесь было совсем немного, и я устало облокотилась на ограждение, засмотревшись на темно-зеленую мутную воду. Небольшие, прирученные городским рельефом волны спокойно хлестали стены канала, прогретый солнцем майский воздух был наполнен запахом стоячей и начинающей цвести старицы.
На другом конце улицы я заметила коренастого офицера в темно-зеленой советской форме. Он стоял в стороне от полковых товарищей и смотрел куда-то вдаль. Его облик показался мне знакомым: русые, коротко остриженные волосы, овальное лицо, большие карие глаза и милые веснушки, которых теперь стало больше на загорелом от майского солнца лице. Не может быть, это же Виктор! Мое сердце, не слушая никаких уговоров вести себя поспокойнее, пустилось вприпрыжку. Мне захотелось закричать ему, дать знать, что я здесь, рядом; но дыхание от волнения перехватило и во рту пересохло. Оставалось только надеяться, что хотя бы он заметит меня.
Осматривая окрестности, Виктор повернул голову в мою сторону: взгляд его больших карих глаз остановился на мне. Какое-то мгновение казалось, будто он им не верит и пытается побороть одолевшие иллюзии. Освободиться от них не получилось, и Виктор догадался: его мучает вовсе не игра воображения. Растерянность на лице любимого сменилась удивленной и радостной улыбкой. Он вытянул руку вперед и, указав пальцем на меня, громко произнес: «Вот она»! – так, будто наша встреча давно была запланирована, а не вышла случайно, и мы заранее договорились о месте свидания в столице.
Ноги сами понесли меня к единственному месту, которое соединяло две стороны городского канала: испещренному пулями бетонному мостику, уцелевшему после разрушительных боев за Рейхстаг. Навстречу мне бежал Виктор, боясь выпустить меня из поля зрения, сталкиваясь с полковыми товарищами, не слушая их недовольных предупредительных окриков и улыбаясь все шире. Встретились мы в самом центре маленькой прямоугольной переправы. Как и тогда, в день нашего прощания, Виктор крепко обнял меня, мягко коснулся моих губ своими, а потом спросил:
– Поверить не могу. Мотя, как ты здесь оказалась?
– Выполняю свое обещание, данное еще в концлагере. Ты сам как-то сказал: когда над Рейхстагом будет развеваться наш красный флаг, приезжай в Берлин. И вот я здесь, – находчиво ответила я.
– Молодец, держишь слово, – рассмеялся Виктор. – Пойдем к ребятам. Они будут рады тебя видеть.
Виктор взял меня за руку, и мы отправились на центральную площадь: прошли почти всю переполненную военными улицу до самого ее правого края, и я увидела большое артиллерийское орудие, возле которого сидели и стояли знакомые ребята: Вася, Миша, Олег и совсем неизвестные мне советские солдаты, проходившие службу вместе с Виктором.
– Матильда, ты ли это? – воскликнул обрадованный Василий, спрыгивая с артиллерийского орудия и бросаясь меня обнимать.
– Спасительница Матильда, что ты здесь делаешь? – спросил Олег, подбегая ко мне.
– Приехала в столицу встретить Победу, – честно призналась я.
– А Варя где? – заволновался Миша. При этих словах Вася и Олег многозначительно переглянулись. Василий что-то шепнул на ухо расхохотавшемуся товарищу.
– Варя уехала домой на Донбасс, но ждет твоих писем, – укоризненно напомнила я.
– Ждет писем? – обрадовался Миша. – Ребята, быстрее: у кого есть карандаш? Я пошел писать.
– Иди-иди уже, писатель, – вручая ему карандаш и толкнув по-дружески в плечо, пошутил Василий.
– А когда Германия сдастся? – поинтересовалась я у ребят.
– Военные действия почти закончились, – объяснил Виктор. – Иногда в городе еще слышна стрельба: фашисты, которые не захотели сдаваться, засели в разбитых кварталах и ведут огонь по нашим. Но штурмовые группы их скоро возьмут. Это лишь вопрос времени. Сейчас мы все ждем, когда германские власти официально подпишут акт о капитуляции.