Одетая в передник и белый платок, перепачканная с ног до головы мукой и вязким тестом, я стояла на кухне и под бдительным взглядом мамы, подзуживающей меня своими хлесткими малоросскими выражениями, пыталась месить липкую однородную массу. Ирина Федоровна стояла в углу у печки и с интересом наблюдала эту воинственную сцену, кто кого: я – пирожки, или пирожки – меня.
– Нет, в нашей семье готовить будешь ты, мама, – с досадой крикнула я, признавая поражение и бросая таз с тестом на стол. Мама уже хотела очередной коронной малоросской фразой указать мне на ошибки, но ее неожиданно прервал вбежавший в кухню мальчик – мой ученик Коля Иванов из шестого класса.
– Матильда Павловна, Матильда Павловна, – кричал запыхавшийся Коля.
Ну, почему, когда я стою на кухне по самые уши в муке и тесте, меня обязательно решит навестить кто-нибудь из моего класса?
– Что, Коля, – недовольно отозвалась я.
– Там это… по улице ваш муж идет, Виктор Иванович, – тяжело дыша от бега, произнес мальчик.
Мы с мамой и Ириной Федоровной удивленно переглянулись, и я почувствовала, как мое сердце ускоряет бег.
– Коля, с чего ты взял, что это Виктор Иванович? – переспросила я.
– Так это… мы когда с ребятами увидели фронтовика в военной форме на улице, подбежали к нему. А Сашка Колесов из нашего класса спросил, как его зовут. Он и ответил: Виктор Иванович Мочёнов. Я знал, что вы его так ждете, Матильда Павловна, так я это… первым делом – к вам, – ответил довольный своей находчивостью Коля.
Не может быть! Виктор приехал, и все еще не зашел? Несмотря на длинный и неудобный передник, я выбежала из дома, бойко спрыгнула с крыльца и побежала в сторону центральной улицы, на ходу сбрасывая платок. За мной, как могли, поспевали наши мамы. Возле управы я резко остановилась, мама и Ирина Федоровна, запыхавшись, догнали меня и встали рядом.
На другом конце улицы, в окружении, наверное, тридцати, а то и сорока ребятишек из нашего села, стоял Виктор, не в состоянии даже пошевелиться. Они бегали вокруг него, весело подпрыгивали, преграждая путь домой и засыпая вопросами о войне:
– Виктор Иванович, а вы Гитлера видели?
– А сколько вы танков сожгли?
– А вы фашистов били?
– А много танков бомбили Берлин?
– А Берлин очень большой?
Виктор гладил их по русым вихрастым головкам и хохотал без умолку.
– Он так устал с дороги, а они ему даже пройти не дают, – переживала Ирина Федоровна.
– Не інакше наш новий вчитель математики знайомится із класом[3], – резонно вставила мама.
Виктор оторвал взгляд от пытливых глаз ребятишек и заметил меня. Его лицо озарила приветливая, счастливая улыбка, как тогда, в концлагере, во время наших коротких разговоров, украденных хитростью под взглядом бдительных постовых.
Я больше не могла ждать. Шаг, еще шаг, снова шаг… Мои ноги сами понесли меня вперед, ускоряясь и переходя на бег. Я бежала к нему, что было сил, колени зацеплялись за мешковатый, перепачканный мукой и тестом передник, но я этого не замечала.
На другом конце улицы меня ждал мой Виктор, моя Победа.
[1] Зачем он охраняет этот монумент? Он огромный и бетонный, не убежит ведь (укр.).
[2] Это Мурзик. Но если он будет гадить мне под калоши, получит по ушам (укр.).
[3] Не иначе наш новый учитель математики знакомится с классом (укр.).
Эпилог
Виктор и Матильда Мочёновы прожили вместе почти пятьдесят лет. У них родились трое детей: две дочери и средний сын, который появился на свет 9 мая 1951 года. В честь Дня Победы родители дали ему имя Слава. С детьми и внуками всю жизнь проживала и мама Моти – Татьяна Филипповна Волох. Как они себе и обещали, в тот пасмурный и дождливый день, в военном 1944-м, встретившись после нескольких лет разлуки и плена на мокрой и грязной хёкстерской дороге.