Вытащив из чемодана косметику и средства личной гигиены, я толкнула ногой дверь в ванную и освободила руки, свалив баночки в раковину. Нужно все расставить на полку и обжиться. Терпеть не могу, когда чего-то нет под рукой. Душевая кабина оказалась старомодной и с очень высокими бортами. Я сняла с себя белье и с трудом забралась внутрь. Дождавшись, пока пойдет теплая вода, я встала под висящую на стене лейку и подставила лицо под струи воды.
Протянула руку и не глядя нащупала шампунь. Желудок противно заурчал, и я вспомнила, что давно не ела. Чашка утреннего кофе и малюсенькое печенье не в счет.
Я стояла под струями воды, намыливая голову, когда вдруг — бах! Из душа хлынул настоящий кипяток. Я закричала, резко отпрянула назад, но нога зацепилась за край поддона — и я полетела на кафель. Боль, испуг, пена перед глазами — и все это сопровождалось жутким визгом, который вырвался у меня сам собой.
– Помогите! – закричала я, что было сил. – Кто-нибудь!
Удар был такой сильный, что колено заныло сразу, а рука расцарапалась об угол дверного косяка.
Кое-как убрав пену из глаз, я попыталась подняться, но тело напрочь отказалось подчиняться. Мыльный раствор растекся по полу, превратившись в каток. Боль пульсировала от малейшего движения, заставляя меня корчиться и стонать. Ну почему именно со мной вечно что-то случается?
Где-то вдалеке раздался стук в дверь. Неужели, Логан меня услышал? Нет, нет, нет – я не могу предстать перед стариком, в чем мать родила! Я попыталась потянуться за полотенцем, но оно висело слишком высоко. Раздался протяжный скрип — кто-то вошел. В следующую секунду дверь в ванную распахнулась, и я увидела его: высокий, солидный мужчина лет сорока пяти, с проседью в темных волосах и тревогой в глазах. Он замер на мгновение, оценивая ситуацию — и меня в ней. Голую, покрытую пеной, растрепанную и с перепуганным взглядом.
– Вы в порядке? – спросил он, быстро шагнув ко мне.
– Как видите… – я попыталась прикрыть грудь здоровой рукой.
Он протянул руку и помог мне подняться. Я вся дрожала — то ли от шока, то ли от смущения, то ли от боли. Он молча схватил большое белое полотенце и аккуратно набросил его на мои плечи.
– Вода… – лепетала я, кутаясь в полотенце.
Мужчина подошел к крану и выключил душ.
– Просто огненная! – он одернул руку, смахивая мелкие капли.
– Простите, мне так неловко, – я почувствовала, как заливаюсь краской от стыда.
– Ничего страшного, бывает, – ответил он мягко. – Давайте я проверю, чтобы вода снова не решила стать адским пламенем. Так и свариться недолго.
Он распахнул тумбочку под раковиной и сунул туда голову.
– Стояк с холодной водой еле открыт. Сейчас исправлю. Все, теперь можно принимать душ.
– Спасибо большое, – я старалась отвести взгляд, прижимая руки к груди. – Только со мной могло такое произойти. Я и правда неудачница.
– Не наговаривайте на себя, – он едва заметно растянул губы в улыбке. – Люди должны помогать друг другу.
– Как вы услышали мой крик? Мимо проходили?
– Я живу за стеной. Меня зовут Николас Грим.
– Матильда, – я внимательно посмотрела на него, ожидая привычной реакции. Еще не было человека, не позабавившего мое имя. Спасибо, мамочка!
– Хм, – он широко улыбнулся. – Вас я точно запомню.
– Отдыхаете здесь? – задала я глупый и без того очевидный вопрос.
– Работаю. Я писатель, и мне очень нужны тишина и покой. Две недели до сдачи рукописи.
– Ааа, мощно! Никогда не встречала живых писателей. Ой, простите, я опять несу какую-то ерунду! Не слушайте меня, пожалуйста. И спасибо за помощь.
С моих волос плюхнулось облачко пены, и мы оба опустили глаза, наблюдая, как оно расползается по мокрому кафелю.
– Всего доброго, Матильда, – мой спаситель развернулся, намереваясь уйти.
– Еще увидимся! – крикнула я ему в след.