– На все Божья воля.
– Ах, оставь. Будь это Божьей волей, Господь не дал бы нам рассудка это понимать. Пустое… Я хочу сказать, возвращаясь к твоему вопросу, – у меня был выбор танцевать или нет. У меня есть этот выбор и сейчас. Это мое право, великое право человека перед миром и самим собой… Выбор есть всегда.
Они оба надолго замолчали, и каждый подумал о своем.
Глава 14. Тучи сгущаются
Матильда точно знала – потому что чувствовала – а чувствам своим она привыкла доверять много больше, чем, например, окружающим ее людям – это лето отнюдь не будет столь счастливым и прекрасным, как минувшее. Сердце ее сдавливала тревога, до отъезда Николая в Англию еще оставалось время, но он был все более и более несвободен в своих поступках и передвижениях. Было ясно: из Красного Села он не сможет приезжать столь часто, как мог позволить себе зимой.
Матильда решила на лето поселиться в самом Красном Селе или хотя бы поблизости, впервые в жизни пожертвовав каникулами в родных Красицах. Поиски подходящей дачи она начала еще весной и вскоре без труда нашла удобный во всех отношениях вариант: маленькая дача на самом берегу Дудергофского озера, на возвышенности, неподалеку от Вороньей и Ореховой горы, с прекрасными зарослями орешника. Из Дудергофского озера начинался Лиговский канал, и место было невероятно спокойное, живописное и в меру уединенное.
Николай выразил сдержанную радость по поводу ее решения, но позже до Матильды дошли неприятные слухи: глупо было надеяться, что их отношения сохранятся в тайне, но поселиться настолько явно близко к Николаю – значит породить новую волну нежелательных обсуждений.
Понимая, что злиться в общем-то не на кого и никто не виноват, Матильда из упрямства вместо того, чтобы отправиться в семейное имение, выбрала дачу, стоящую на совершенно диком расстоянии не только от Николая, но и вообще от любого населенного пункта. Свое спонтанное и не очень обдуманное решение она вяло объяснила тем, что, дескать уж очень ей понравилась оригинальность постройки: по легенде, дом был построен еще при императрице Екатерине II и имел не только огромный размер, но и экстравагантную форму. Якобы, проезжая однажды через Коеровский лес, мператрица повелела построить прямо в нем имение, а когда архитектор попытался уточнить угодный государыне стиль постройки, Екатерина указала рукой на треугольную форму шляпы одного из придворных со словами: «Да хотя бы вот такую», решила судьбу постройки. Дом действительно был выстроен в форме огромного треугольника, с массивной колоннадой и большой высокой лестницей, ведущей к самому подъезду. На территории имения был также огромный и очень сильно запущенный парк, переходивший с одной стороны в лес, а с другой простиравшийся до самого Волхонского шоссе, соединявшего Царское Село с Петергофом. Теперь вдалеке возникли несколько дач более поздней постройки, но до ближайшего поселения – Лигова – было весьма далеко.
Узнав о том, что сестра сняла на лето чудовищную дачу в глухом лесу, Юля вздохнула и отправилась туда вместе с Матильдой. От нее не укрылись тревога и переживания Матильды, хотя та продолжала изо всех сил скрывать свои печали от родных и не показываться на людях в расстроенных чувствах.
Верхний этаж дачи оставался нежилым и вид имел совершенно инфернально-заброшенный. Вместе с сестрами в доме поселился лакей со своею супругой, в специальном хозяйственном крыле. Его жене пришлось взять на себя обязанности кухарки, потому как никто не соглашался ехать на лето в такую даль даже за щедрое вознаграждение.
В первую ночь на даче Матильда увидела очень неприятный сон – хорошо, что их семейная, городская кухарка, отправилась в Красицы: она верила снам и приметам более, чем людям, так что наверняка бы тут же принялась говорить любимой хозяйке о недобрых предзнаменованиях и «проверенных временем» особенностях снов, увиденных на новом месте – мол, они и вещие, и точные, и бог знает что еще.
Они обе, и Юля, и Матильда, выбрали себе спальни с видом на лес. Парк разросся до такой степени, что высокие деревья доходили до самых окон вплотную, и ветки имели обыкновение стучать по стеклу, чаще всего в ветреную погоду. Сам же дом, пустой и огромный, целиком и полностью состоял из скрипов, непонятных вздохов и еле слышных шагов, особенно в темное время суток.
…Ей снилось поселение, сельская община у глухого соснового бора с причудливо стоящими камнями, которые образовали то ли квадратные домики с маленькими круглыми окошками, то ли памятники непонятно чему. Она в сопровождении кого-то, кажется Юли, была гостем на свадебном обряде большой семьи. С виду казалось, что люди эти судя по одежде и укладу жизни, по национальности были скорее вепсами, чем русскими крестьянами.