Принцесса Алиса все еще отказывалась принять православную веру, и ссылаясь на это условие, отказывалась давать согласие на брак. Матильда точно знала – не только непосредственно от Николая – что и сам Государь был скорее против этой партии, чем за, но переговоры велись, время шло, а другой невесты у Николая не было…
На ужин по случаю помолвки Андрей не явился. Они не виделись с того самого дня посещения архива, и извиниться за свое поведение у Матильды не было возможности. Само торжество тоже было невеселым – черным зимним утром они вчетвером – Николай, Юля с Зедделером и сама Матильда сидели на полу в спальне Юли и пили шампанское.
Снова предстоял очередной отъезд Николая, очередная помолвка: на этот раз в Кобург, где герцог Эрнест Генесской намеревался обменяться узами брака с – господи-боже-мой – принцессой Викторией-Мелитой-Саксен-Кобург-Гоской! Николай, говоря о предстоящей поездке, пытался подшутить над столь замысловатым и весомым титулом, но Матильда осталась безучастна и не поддержала его инициативу. Она думала о том, как в Кобурге соберутся все эти Великие Князья, их родственники, невесты и жены, Королева Виктория со своими многочисленными внучками (в том числе и с Алисой Генесской, Гессен-Дармштатской!), Император Вильгельм Второй и бог еще знает кто…
– Аликс отвечает мне отказом и менять свою точку зрения не намерена, – тихо сказал Николай.
Матильда почувствовала, что у нее нет сил. Нет сил отвечать, нет сил идти спать, и на сам сон – а это между прочим, тоже усилие – тоже совершенно нет сил. «Береги его, – велел ей Государь. – Люби его так же, как любишь себя».
– Ладно, – кивнула Матильда самой себе, – конечно, я буду и через силу улыбнулась.
– Давай оставим Юлю и Зедделера в покое и уберемся из спальни. Бог с ними, с гостями: пойдем спать, просто пойдем спать Ники, хорошо?
О помолвке Николая она узнала во время репетиции, стоя у станка. Они готовили «Пробуждение Флоры» под неизменным руководством Мариуса Петипа, парадный спектакль должен был состояться в Петергофском дворцовом театре ровно в середине лета. По такому случаю были запланированы баснословные траты, Петергофский дворцовый театр планировалось совершенно заново отремонтировать и полностью обновить, и даже провести в него чудо человеческой мысли – настоящее электрическое освещение.
Директор театра, Иван Карлович, вбежал в зал, репетиция была приостановлена, и артистки, пораженные неожиданно радостной новостью, наперебой обсуждали услышанное. Николай в очередной раз сделал предложение Алисе во время их встречи в Кобурге. Согласие Государя было получено накануне отъезда, а сама Алиса не давала согласие три дня, и лишь на четвертый день, по всем законам классической сказки, коей представляется народу жизнедеятельность царских особ, дала, наконец согласие, под давлением всех членов своей семьи.
Всех этих подробностей в тот момент Матильда не услышала – глупое тело отказалось ей служить, и она упала в обморок.
– Маля, послушай. Маля! Это очень важно, Маля. Найдутся те, кто будет радоваться, так сильно радоваться твоему горю. Найдутся и те, кто будет тебя жалеть. Я знаю – первых ты не боишься, вторых – презираешь, как презираешь любую слабость и жалость. Послушай меня, Малечка, родная – для встречи с первыми тебе надо быть очень-очень сильной, тебе надо приготовиться…
Юля сидела у изголовья постели Матильды и гладила ее по голове. Матильда не реагировала, она старалась – честно – вслушаться в голос сестры, но не различала слов, а слышала лишь интонации, нежные, ласковые, полные неподдельного тепла и заботы.
– Скажись больной. Уедем на дачу, Маля. Уедем к родным, в Красицы.
Матильда едва заметно покачала головой – даже этот нехитрый жест дался ей с большим усилием.