Едва не теряя сознание, Варя попыталась отдышаться, но в комнате стоял смрад, казавшийся осязаемым и густым, как сироп. Уши резал какой-то совершенно потусторонний, неестественный визг. Повернувшись на бок и подтянув колени к груди, Варя взглянула в лужу вылившегося из нее гноя. На полу яростно извивалась огромных размеров гладкая, белесая личинка, скрипя упругими боками. Варя невольно отпрянула в сторону, угодив рукой в яму, из которой выползло первое насекомое. Вскрикнув, она вскочила на ноги и метнулась к стене, возле которой начиналась лестница наверх. Схватившись за железную скобу, Варя с ужасом следила за катающейся по полу личинкой, которая, несмотря на отсутствие даже подобия рта и вообще головы, непрерывно верещала леденящим пронзительным голосом.
Внезапно в ее визге Варе послышалось что-то пусть и безобразное, но все-таки человеческое, какая-то неизбывная тоска. Варе пришло в голову, что ведь это теперь, наверное, ее ребенок и, стало быть, ей придется до конца жизни заботиться о нем. Личинка, судорожно свернувшись в кольцо, кричала раздирающим голосом. В какой-то момент у Вари возник порыв, преодолевая отвращение, попытаться подойти и взять чудовище на руки. Но потом она бесповоротно решила, что ничего подобного в ее жизни не будет ни при каких обстоятельствах, никогда, какие бы доводы в оправдание этого ни приводились. Метнувшись в середину комнаты, она схватила стул и изо всех сил ударила им по личинке.
Ножки пробили белесые бока в двух местах, и из дыр хлынула смрадная слизь. Раненая личинка завизжала так пронзительно, что, казалось, воздух сгустился и задрожал; у Вари что-то лопнуло внутри головы, и она почти перестала слышать. Но она не позволила себе остановиться и, с усилием размахнувшись, снова ударила по личинке. Куски белесого мяса брызнули во все стороны, как суп. Варя колотила личинку до тех пор, пока на полу и на стене, к которой тушу отбросил очередной удар, не осталось только однородное бесформенное месиво.
Отдышавшись, Варя с отвращением отбросила заляпанный слизью стул. Голова раскалывалась, Варя чувствовала, что близка к обмороку. Упав на колени, она машинально наклонилась, и приторная белесая слизь ручьями хлынула у нее изо рта, из носа, из ушей. Варя думала, что умрет, но в конце концов все прошло; когда ее перестало рвать, она почувствовала себя лучше. Переведя дыхание, она почувствовала, что настало время уходить; Варя неловко, но торопливо поднялась на ноги, подбежала к лестнице и схватилась за скобу с намерением выбраться наверх, как вдруг заметила, что она в комнате не одна.
Возле стола задумчиво сидел красивый мужчина лет тридцати с длинными черными волосами. Варе показалось смутно знакомым его лицо, но она не могла вспомнить, где видела его раньше. Мужчина с любопытством рассматривал оставшееся от личинки белесое пятно, а потом перевел взгляд на Варю.
— Мое почтение, — произнес он. — Тебя голыми руками не возьмешь. — Мужчина поднялся из-за стола. — В награду за невинность сердца я освобожу тебя, — сказал он. — Ты забудешь меня и все, что здесь происходило. Но я оставлю для тебя подарок.
Он сделал неуловимое движение кончиками пальцев, руку Вари пронзила острая боль, и одновременно появилось ощущение, что из локтя вынимают какие-то иглы; Варя пошатнулась и…
…проснулась как раз в тот момент, когда тесный, нагретый солнцем автобус неспешно поворачивал к городу. Заторопившись, Варя выбралась со своего места, протиснулась мимо других пассажиров к двери и вышла на знакомой улице.
Тетя встретила ее как-то странно: бросилась к ней, как будто не ожидала увидеть, оглядела с головы до ног и затрясла за плечи с криком:
— Ты где была?! Ты что творишь?! Мать с ума сходит!
— А мы разве не на два часа договаривались? — удивилась Варя.
— Так третий день уже! — всплеснула руками тетя. — Тебя милиция ищет!
— Да ты что? — растерялась Варя. — Ты шутишь, что ли? — И тут из кухни показалась заплаканная мать. Варя поняла, что мама не могла успеть к тете раньше нее, если они, как казалось Варе, расстались дома два часа назад, а значит, и в самом деле случилось что-то непонятное.
— Варечка, — сказала мать слабым голосом, обняла ее и заплакала.
— Да я ничего не помню… — в замешательстве произнесла Варя. — Доехала, как обычно… Села на автобус часов в двенадцать… Да ты же меня провожала, не помнишь, что ли? — она отстранилась и недоуменно посмотрела на мать. Та внимательно взглянула ей в лицо и снова залилась слезами.