— Как всегда! Фантастический успех! — весело воскликнул голос. — И работы невпроворот… Ты не представляешь, что здесь творится…
— Можно мне приехать? — вежливо поинтересовался Тасманов.
У голоса перехватило дыхание от неожиданности — Тасманов редко баловал общество своим присутствием.
— Конечно! — спохватился голос. — Глеб, это было бы просто… Я надеюсь, ты дашь пресс-конференцию? — Сватов взял быка за рога.
Тасманов вздохнул.
— Ну…
— Глеб, я приглашу только самых проверенных, самых грамотных… Два часа? — Молчание. — Час?..
— Ну… ладно… — придумывать для журналистов нейтральные фразы на отвлеченные темы казалось Тасманову верхом идиотизма.
— Вот и замечательно! — прогрохотал голос. Тасманову казалось, что он видит, как Сватов энергично черкает в своей неизменной записной книжке. — Больше тебя никто не будет утомлять, я же понимаю… ты и так слишком загружен. Я прослежу, чтобы тебе не мешали. Но, Глеб, тут настоящее сумасшествие! И народ все прибывает…
— Договорись насчет перелета, ладно?
— Когда планируешь выезжать? — собрался голос.
— В любое время. — Тасманов обычно летал частными рейсами, а купить собственный самолет так и не удосужился.
— Жди, я перезвоню.
— Ага. — Тасманов сбросил звонок и посмотрел на отползшую в угол Сужу. — А ты останешься здесь, — сказал он ей.
Когда он появился на светском приеме на верхнем этаже какой-то фешенебельной гостиницы, по рядам присутствующих пробежал шепот, и все обернулись в его сторону, а потом аплодировали, наверное, несколько минут. Тасманов закрыл лицо рукой и порадовался, что не умеет краснеть.
— Ну все, все, хватит! — послышался знакомый густой голос, и рядом возникла массивная фигура Сватова, махавшего на гостей, словно отгоняя стаю гусей. — Глеб, ты так и будешь стоять в дверях? — крепкая рука вцепилась в его локоть и потянула в сторону.
Долгое время Тасманов просто сидел за одним из дальних столиков, глядя в бокал или рассматривая сквозь стеклянную стену ресторана панораму пылающего огнями ночного города. Ему нравилось ощущение шума и движения вокруг, хотя в разговоры он не вступал — его нежелание общаться по причине глубокого презрения к окружающим многие ошибочно принимали за скромность. Ближе к рассвету теснота и мелькание раскрашенных лиц в искусственном освещении его утомили, захотелось прогуляться, и он попросил Сватова проводить его, чтобы тот развлек его по дороге какой-нибудь болтовней.
Сватов предложил пройтись по речной набережной. Солнце еще не поднялось, но небо уже просветлело. Тасманов разглядывал серую воду, щурясь от ветра.
Сватов, высокий, полный мужчина с соломенного цвета волосами и холодным взглядом голубых глаз составлял Тасманову заметный контраст своей дорогой, элегантной одеждой и барскими манерами; в то же время насколько отчужденно держался один, настолько же добродушен и внимателен был другой.
— А ты по-прежнему не куришь? — поинтересовался Сватов, доставая из кармана светлого плаща ароматную толстую сигару.
— Никогда не пробовал.
— Ну, ты просто мистер совершенство. А я жить не могу без хорошего табака… Наконец-то ты выбрался из своей берлоги, Глеб!
— Устал, а здесь погода хорошая.
— Ты слишком много работаешь, — с ласковым упреком в голосе заметил Сватов. — Надо же иногда делать что-нибудь и для себя, для удовольствия… Какая может быть жизнь в пещере с куском полевого шпата! Ты бы женился или хоть завязал пару-тройку роковых романов…
— Если роковой, то должен быть один, — поправил Тасманов, — а уж потом ничего.
— Ну, не очень роковых… Слегка. Вот, например, та молодая красотка, которая смотрела на тебя сегодня весь вечер… ну, ты, я знаю, не заметил… Кстати, дочь местного набоба — не слышал, Беллами, сахарный король?.. он сейчас подыскивает подарок ей на совершеннолетие — хочет какой-то особый дом, но все не может найти.
— Правда? — заинтересовался Тасманов.
— Восхитительная девушка! — с жаром подтвердил Сватов, неправильно поняв, какая именно часть информации привлекла внимание Тасманова. — То есть, конечно, легкомысленная, как все наследницы, одни развлечения на уме, но зато она говорит только о тебе, потому что ты самый модный человек в этом сезоне. Я сказал ей, что ничего о тебе не знаю, поскольку так оно в сущности и есть, но ведь ты мог бы при случае и сам с ней пообщаться…
Некоторое время они прошли в молчании.
— Ээээ… может, ты и прав, — признал Тасманов. — Ты при случае представь меня этим Беллами.