Не могу отдышаться. Он почти сразу переворачивает и ставит меня на четвереньки, притянув к себе за шею, раздвинув мои ноги так широко, что я ощущаю простынь на своем клиторе.
— Мне с тобой так хорошо, — рука скользит по моей груди, соски приняли положения стоя, и он сжимает их, пока я не издаю стон. Вторая рука ныряет вниз, подтягивает к себе и садит на свой ствол, каменный, горячий ствол, который вновь готов к бою. Прижимает животом к кровати, оставив попу себе. Руки сдавили ягодицы, они начинают гореть под его натиском, а зверь все продолжает притягивать меня и вдалбливать свой член все сильнее. Хрипит, мой крик заводит его, рука закрывает рот, когда я на приделе.
Сквозь сон слышу — Спокойно ночи, девочка моя.
Я давно так не высыпалась. Боль в промежности напоминает о прошедшей ночи. Где-то шумит вода, но уже через секунду становится тихо. Зверь выходит из душа, обернув вокруг бедер полотенце. Притворяюсь спящей, это очень по-взрослому, знаю. Но вчера я визжала как последняя дура, умоляя не останавливаться, как после этого смотреть в глаза? Нутром чувствую, как он приближается, бесшумно, как хищник на охоте. Рука ныряет под одело и крадется по моему обнаженному телу, задержавшись на бедрах.
— Эмма…
— Ммм…
— Нам нужно ехать.
Открываю глаза, — Опять? Куда на этот раз?
— Домой, — оборачиваюсь и встречаю пару пылающих глаз, — доброе утро, — убирает волосы с моего лица, я чувствую, как разгораются щеки.
— Ты отпустишь меня в Питер?
— Ко мне домой, Эмма.
— А сейчас мы где?
— Я живу в Крыму. У меня там дом и его адрес известен лишь узкому кругу людей.
Пытаюсь встать, но он притягивает мою попу к себе. — Посмотри на меня, — вновь оборачиваюсь, тону в черной бездне, сводившей меня с ума этой ночью. Он сглатывает, нужно идти, но я вижу, как он не хочет этого.
— Хочу в душ, — недовольно хрипит, но отпускает.
Под горячими каплями воды понимаю, что мой дом в Питере, а не в Крыму. У меня запись на фотосессии, наверное, дерект завален письмами и на мобильнике сотни пропущенных. В тоже время осознаю, что все это было словно в прошлой жизни. Но я столько лет зарабатывала свое имя, и теперь должна так легко с ним расстаться?
Черные джинсы и коричневый свитер, чашка эспрессо в руках и зверский взгляд, когда я выхожу к нему в полотенце.
— Почему ты не одета?
Я знаю, в таком виде мне ничего не грозит, вижу его желание, стекающие по телу.
— Отпусти меня домой. Он в Питере, а не там, куда мы едем.
Откладывает телефон и ставит кружку.
— Там нет дома, тебя там никто не ждет.
— Там моя жизнь.
— Теперь твоя жизнь рядом со мной. Не беси меня и одевайся, — от теплого зверя ни остается и следа. Я медлю. Мне кажется, если я соглашусь на эту поездку, то потеряю единственное, что связывает меня с моей прошлой жизнью.
— Я не хочу лететь с тобой.
— Мне показалось, что хочешь.
Теряюсь, — ты забрал мою жизнь, силой…
— Знаю. А теперь одевайся, ты едешь со мной, — снова его леденящий хрип. Он вновь чужой, холодный и безжалостный.
— Я не поеду. Меня хотели убить, из-за тебя! Кто ты мне, что я должна рисковать ради тебя жизнью?!
— У тебя пять минут! Иначе я вынесу отсюда твой голый зад, а ты будешь умолять меня, как делала это ночью.
Мне словно дали пощечину, сгораю от стыда и злости, ненавижу, бесчувственное животное.
— Пошел ты! — шеплю в ответ, разворачиваюсь и бегу в комнату.
Он догоняет меня, хватает за шею. Находит какие-то вещи, сует мне в руки и толкает к выходу. В этот момент входит Ос, на меня не смотрит, ждет указаний от своего работодателя. Они говорят без слов, Ос молча, удаляется.
— Одевайся, — я все еще в одном полотенце сижу на заднем сиденье Бэхи. Спереди Ос, рядом зверь, сверлящий меня черными глазами. Ненавижу, сволочь.
Ос
Она принадлежит ему, стоит в полотенце, как ни в чем не бывало. Сдалась? За все годы, что я знаком с Матоном лишь одна женщина появлялась относительно регулярно, но с ней не было столько хлопот.
Теперь Эмма с ним. Точка.
Глава 8