Эмма
На переднем сиденье Энджел с пилотом, я и Медведь сзади. Подавляю в себе тошноту от увеличивающейся высоты. Вжимаюсь в сиденье, и он берет меня за руку, успокаивает взглядом, но я одергиваю ее, я тут не по своей воле. Он тут же хватает меня за шею и прижимает к себе, слышу, как стучит его сердце в груди.
— Сиди смирно, — каменный бицепс, не могу шелохнуться. А он тихо смеется, чувствуя свое превосходство.
Всю мою жизнь меня подавляли. Сперва семья, если ее можно было так назвать. Мама тяжело переживала смерть брата, в периоды, когда она напивалась до тошноты, даже не скрывала, что сожалеет о том, что бог забрал не меня. Я была папиной дочкой. И даже до трагедии наши отношения не были теплыми. Ее раздражала любая мелочь, а когда папа меня защищал, она выходила из себя. Потом его не стало. Я сразу поняла, что должна бороться в одиночку с той гребанной жизнью, которой наградила меня вселенная. Я ощетинилась и стала колючей как еж, не доверяя никому из людей. На несколько лет моя жизнь превратилась в кошмар, пока я не закончила школу и не уехала с ним…
Кладу свою руку на его, ее не сдвинуть, он только крепче прижимает меня к груди. Потом снимает с меня наушники, поглаживает по голове, что-то говоря в микрофон. Но тут я замечаю, что Энджел на переднем сиденье странно переглядывается с пилотом, пытаюсь взглянуть на зверя, тот крепче обхватывает меня второй рукой, когда мы заходим в крутой вираж, слишком крутой и быстрый. Энджел поворачивается и смотрит на меня, потом на Медведя, что-то говорит, но я ни черта не слышу из-за лопастей вертолета, но что-то происходит, земля не должна приближаться с такой сумасшедшей скоростью! Я кричу, вцепившись в руки Медведя, которые обхватили мою голову, такие мощные и прочные, словно шлем. Резкий удар, но мы продолжаем двигаться, лететь куда-то в пропасть, снова удар, все внутренности словно оторвались и теперь их швыряет внутри живота. На мгновение хватка Медведя ослабевает, но лишь на мгновение. Мне кажется, что мы падаем и бьемся уже целую вечность, наконец тормозим.
— Эмма, Эмма, ты меня слышишь?
Ничего не соображаю, открываю глаза, сердце так бешено колотится, но когда я вижу цепкий сосредоточенный взгляд зверя, то прихожу в себя. Он обхватил мое лицо ладонями, заглядывает в глаза.
— Кивни, если да. — Киваю. — Цела? — Киваю. — Он на мгновение сжимает в тисках мое тело. — Все, все позади, шшш. — Лицо зверя в крови, он вытирает рукой капли, стекающие с макушки на лоб.
Отстегивает ремень, приказывает выйти.
— Энджел, очнись, ну же! — Он хрипит, проверяя пульс на шее своего друга. — Твою мать, давай!
Я подхожу к пилоту, в этот момент мой пустой желудок выворачивает наизнанку. Переднее стекло разбито и впритык к голове расположен кусок скалы, выбитые мозги стекают по креслу. Энджила чудом не задело.
— Блядь! Эмма. — Отводит меня в сторону, увидев пилота. — Твою мать. Посиди тут.
— Энджел жив?
— Да, надо достать его.
Медведь вытаскивает его из вертолета, тот слабо стонет, пытаясь открыть глаза.
Вокруг нас скалистая местность, ледяной ветер пронзает насквозь. Медведь что-то делает в своем телефоне, голова Энджела на моих коленях. Он жив, но так и не пришел в себя. Уже темнеет, зверь снимает свое пальто и укутывает меня в кокон.
— Поломка? — Глаза черные, сосредоточенно смотрит вперед, не отвечает. — Почему тебя хотят убить? Ты плохой человек?
— Смотря что попадает под твое определение слова плохой.
— Ты бандит?
— Нет, я тот, кто их уничтожает.
— Как?
Он смотрит на меня, он убивает их.
— А что попадает под твое определение слова плохой?
— Я с Украины, смотришь новости? Знаешь, что сделали с моей страной?
Киваю.
— Это сделали плохие люди.
— Ты имеешь отношение к политике?
В этот момент Энджел кряхтит, открывает глаза.
— Сучары конченные, ни че так поездочка.
— Как ты брат? — Медведь опускается перед ним на колено, искренне обеспокоен.
— Лучше. Где Серый?
Мы молчим.
— Блядь!!! — Садится. — Кости вроде целы. Если бы не ты, Эмма осталась бы без головы.
Смотрю на Медведя, он встает, меря шагами территорию.
— Перережу всех. Только свои знали о полете и направлении. Связи нет. Но Ос сможет отследить нас.
— Задница отмерзла. — Энджел пытается встать.
— К вертолету не ходи. Мозги наружу… Блядь, второй раз за неделю.
Он наклоняется ко мне, поправляя пальто, проверяя, чтобы оно было плотно запахнуто. Я жмурюсь, мне не по себе от вида запекшейся крови на его лице. Но от его близости так тепло, горячие ладони гладят меня по голове. Я чувствую, что он ощущает свою вину, ведь я второй раз подверглась опасности рядом с ним. Молчит, потом отходит с Энджелом в сторону и тихо о чем-то говорит. Сую руки в карманы и нахожу там браслет, который вернула в ночь неудавшегося побега. Не знаю почему, но надеваю его на руку.