Позади слышу хруст гальки, тут как тут, отворачиваюсь не реагируя.
— Эмилия, все машины прочипованы.
— А я и не прячусь. Просто хотела погрустить у моря, а не в четырех стенах.
— Поехали, Матон тебя ждет.
— Так занят, что даже не соизволил сам приехать, послал верного друга. Отвали Ос, я никуда не поеду.
— У тебя нет выбора.
— Ооо, ну конечно, как всегда. Да только прошли времена, когда я вас боялась. Катись к чертям.
Он идет ко мне, протягивает руку, чтобы я встала. Отвожу от него взгляд, я же сказала не поеду.
— Прикоснешься ко мне, и я тебя пристрелю.
— Серьезно?
— Есть сомнения?
Он вздыхает, садится рядом и смотрит вдаль. Подозрительно…
— Тоже погрущу, ты не против?
— Берег большой, найди свое место для печали.
Он не реагирует. Я демонстративно отодвигаюсь от него на метр, молчу. Позади нас джип, рядом с ним еще парочка чертей. Тоже с грустью взирают на серое неспокойное море. Та еще картина «Печальные дотракийцы и шальная подруга головореза» кисть, масло.
Тут действительно спокойно и красиво, жаль камеру не захватила. На камни приземлилась чайка, делает вид, будто что-то ищет, сама же надеется получать от нас кусок хлеба. Похожа на Анну, трется рядом с моим зверем, под предлогом какого-то прошлого, а сама рассчитывает откусить кусок пирога, не принадлежащего ей. Шепот волн разбавляет визг тормозов. Я даже не оглядываюсь, и так знаю кто там.
— Ос, блядь! Какого хера ты тут сидишь? — Ос недовольно вздыхает, встает и идет к машине. — Я попросил сделать элементарную вещь!
— Привезти твою женщину задача не из легких, Матон.
— Эмма…
— Отвали.
— Встань.
— Приказывать будешь своей бывшей жене.
— Да блядь… — недовольно цокает, хочет поставить меня на ноги.
— Да не вздыхай ты так… истерики с моей стороны не будет. Как и меня в твоей жизни. Там уже есть другая женщина.
— Ты сядешь в эту машину по своей воле или нет, я не собираюсь стоять тут и жевать сопли!
— А что нет то? Давай пожуем! — подрываюсь в полном бешенстве. — Или ты жуешь их только в компании этой крашенной суки? Так может тебе взять ее за шкирку и притащить к себе домой? Она то свободная, делает что хочет, и тебя это устраивает, а я почему-то огребаюсь за любое свое слово или поступок.
— Блядь, Эмма сядь в машину!
Его черти пялятся в окна автомобиля, на берегу моря разыгрался целый концерт. Отбегаю на несколько метров подальше от рук Матона.
— Я смирилась с тем, что ты сделал, есть причина, почему я даже не пытаюсь сбегать. А Тома была совершенно права, жизнь с тобой будет как на пороховой бочке, но и это меня не волнует! С чем я никогда не смирюсь так это с ролью второго плана, с любовницами, с другими женщинами, ясно тебе! Я ничего у тебя не просила, лишь одну единственную вещь, не общаться с ней!
Идет ко мне, я отступаю назад.
— Со мной пообедать у тебя времени нет, ты был занят своей бывшей. Вот и вали к ней! — он подлетает ко мне, закидывает на плечо и молча тащит в Рэнджик.
— Ты шальная во всю голову, — хрипит, но спокоен.
Отсаживаюсь от него в угол машины. Он молчит. Мы подъезжаем к отдельно-стоящему зданию. На нем куча баннеров, начиная от автосервиса и заканчивая салоном красоты. Ос и Миша выходят молча, зверь открывает мою дверь и подает руку, я недовольно закатываю глаза, но слушаюсь, все равно ведь вытащит. Ос идет спереди, Матон позади меня. Затылком чувствую, как рассматривает мою попу, затянутую в узкие черные джинсы. Спотыкаюсь, зверь подает руку, но я с гордостью отворачиваюсь. Вибрации от его тела подкашивают мне ноги, ненавижу это! И его самодовольную рожу!
Узкий коридор, Ос встает у двери, мы заходим кабинет.
— Аня где? — обращается он к секретарше. Та, заикаясь, что неудивительно при виде зверя, пропищала, что она вышла. — Позвони ей.
— П-п-простите, но у нее важная встреча…
— Я сказал позвони, скажи Матон здесь.
Девочка выполнила, затем робко встала.
— Проходите, пожалуйста, Анна Юрьевна сейчас поднимется. В сервисе возникла проблема…
Матон поднял руку, чтобы девчонка умолкла, — воды принеси.
— Да…хорошо…
Миша показывает на диван, но я скрещиваю руки на груди и остаюсь на ногах.
— Эмма, Эмма… — я почувствовала себя провинившейся девчонкой, отцу которой надоело прибирать за ней разбросанные игрушки.
В этот момент входит Анна и расплывается в улыбке. Но стоит ей увидеть меня, как ее мерзкое лицо собирается в недовольную скукоженную брюкву. Но уже через секунду, мне на зло, она возвращает напыщенную улыбку.