— Давай разбираться, приятель, — он отхлебнул кипяток из кружки и со стоном выплюнул обратно, — Скажу сразу, выйти из петли — Матрешки, как мы ее называем — не так просто.
— Кто — мы? Кто ты вообще такой? — задал я самые банальные вопросы, хотя в голове их кружило тысячами.
— Я Алексей, мы уже знакомы, — он по-доброму улыбнулся, — Давай объясню тебе основы мироустройства. Что такое сон? Электрические импульсы спящего сознания, галлюцинации, нечто неизвестное и непонятное. Это для большинства. Но что это на самом деле? Ответ гораздо проще, чем кажется!
Он прильнул к стакану с чаем и очень медленно опустошил его, будто за минуту он стал приемлемо холодным. Закончил он со звонким причмокиванием.
— Сон — это реальность! Представь, живешь свою жизнь как одинокий половозрелый воспитатель детсада, ты здесь родился и вырос, видишь здесь свои сны. А потом, после особенно реалистичного кошмара, просыпаешься не на той стороне. За секунды забываешь свою жизнь и в это же время вспоминаешь новую во всех возможных деталях.
— Какой-то бред…
— Но с тобой не все так просто, — продолжал гость, — Твои перерождения — это попытка бессознательного вернуться в определенную реальность, в которую тебя не пускают, — он осмотрелся в бедно обставленной кухоньке и почесал темя, — Не знаю даже что тебя там так сильно привлекает. Здесь наверняка не хуже.
— Я хочу прекратить это! — голова закружилась, я чуть не потерял равновесие, — Прекратить все это…
— В обморок не падай только, не хочу выискивать тебя в новом месте.
— Я, наверное, умер.
— Такое тоже возможно.
— Как мне выйти из Матрешки?
Алексей улыбнулся.
Мы вышли в город. Я жил в нем с рождения. Никогда бы не поверил, что я здесь существую всего несколько минут. Одноклассники, однокурсники, друзья, коллеги… Такое странное чувство тошноты и головокружения. Парк, в котором я бегал каждое утро, пока жизнь не выбила из меня желание оставаться в ней подольше. Панельные дома, в которых я выучил все окна и интерьеры за ними. Магазины, пьяницы, автобусы, шум дорог, лужи на асфальте, работа, социальные сети - все было таким же родным и знакомым, как было во сне, и как, наверняка, будет в том месте, куда я так стремлюсь вернуться.
Молча мы зашли в паб. Я чувствовал, как что-то толкало меня сюда, а Алексей магическим образом усиливал это ощущение. Утром здесь пусто. Лишь за парой столов кто-то неторопливо завтракал. За стойкой была девушка. Я не видел ее до этого. Или видел? Но это было не здесь, не в этом мире. Это было “там”. Но в каком именно “там”? Ее лицо было таким знакомым, что дежавю лишило меня слов. Алексей сильно хлопнул меня по спине, и только тогда я пришел в себя.
— Доброе утро! Вы на завтрак? — любезно поинтересовалась она, — Я вас знаю? Не помню, чтобы вы сюда заглядывали, но лицо очень знакомое.
Ее голос. Ужасно родной, до мурашек, и такой приятный. Мне захотелось плакать. Я испугался. До смерти испугался.
— Нет, — я сдержал слезы, — Может быть где-нибудь пересекались.
— Может быть, — она не отводила от меня взгляд своих больших карих глаз. Она могла прожечь дыру в моем сердце, — Вот меню. Или вы уже знаете чего хотите?
— Мы сообщим чуть позже, — ответил Алексей, и девушка отправилась убирать освободившиеся столы.
— Мне ужасно больно. Не физически.
— Значит, мы на верном пути, — улыбнулся мой гид по миру снов.
Она не переставала оглядываться на меня, а я на нее. Мы сели прямо перед ней, за стойкой, и в тишине ели яичницу с колбасками и овощами. Она нехотя отходила от нас к новым клиентам, и быстро возвращалась на место.
Я снова заговорил с ней. Остановиться мы смогли только когда пришел ее начальник. Она оказалась самым удивительным, самым приятным человеком в моей жизни. Я не хотел прекращать. Не хотел уходить. Она отвечала тем же. Кажется, тогда я влюбился впервые в этой жизни. Но чувство было до дрожи знакомым. Она не хотела расставаться, но Алексей тянул меня прочь из паба.
— Я устала терять людей, — вырвалось из нее, она смутилась. Алексей довольно улыбнулся.
Мы пошли дальше. Я старался не думать об этой встрече, старался не оглядываться, но не мог.
— Мы на верном пути, — говорил Алексей, уверенно шагая к какой-то неизвестной мне точке.
— Я не хочу ее потерять. Не хочу ее бросать, — бормотал я под нос, не отдавая себе в этом отчета.
Мы подошли к воротам кладбища. Старое и в черте города, в нем уже давно запрещено хоронить людей. Сердце бешено стучало. Нам нужно сюда.
Среди невзрачных покосившихся надгробий, подернутых сорняком могил и ветвистых деревьев, пробивающихся из древних захоронений я чувствовал себя подозрительно спокойно. Боль в груди, будто компас, вела нас куда-то вглубь — туда, где мне станет невыносимее всего.