— Я нарисовала баллончиком пентаграмму! Что дальше?!
— Слава Люциферу! — запричитала нараспев вторая.
— Чё ты несёшь, дура? — спросила третья.
— Призываю нашего Сатану! — ответила ей вторая. — Его НеСвятейшество!
— Сначала надо свечи в углах расположить, зажечь, а уже потом орать!
— А труп? — вмешалась первая. — Сначала надо выкопать свежака, потом расположить руки и ноги внутри нарисованной пентаграммы, затем свечи зажечь! А уже дальше молитвы и призыв к Люциферу!
Девушки ещё что-то говорили, и достали лопаты для выкапывания могилы, а я в этот момент усиленно думал, что делать, чтобы не обнаружить себя. Как минимум — обмазаться грязью и кровью, чтобы потом меня не опознали. Быстро сделав задуманное, я притворился мёртвым в узкой вертикальной ямке. Одна из дам, как я впоследствии узнал, с лопатой почему-то Кэмпбеллов подошла к краю и осветила меня фонарём.
— Слушайте, они что, забыли закопать тело?! Она тут без гроба валяется просто так. Страшная какая, что, помыть не могли? — спросила тихо первая.
Дальше они так быстро затараторили, перебивая друг друга, что я уже запутался, кто из них что говорил. Какая-то какофония голосов и звуков.
— И вправду! Бывает же... Может, грязная, потому что похоронили живой? Она выползла и измазалась.
— А почему она тогда мертвая сейчас?!
— Ну, не знаю... Испугалась, поняв, что мертва — и умерла.
— Как можно понять, что ты мертва, и умереть от этого?! Какая-то тупая мужская логика, окстись, ты же баба! Соображай, что несёшь!
— Может, она мертва, но спит?
— Как мёртвая может спать? Ты что опухла?
— Да запросто! Живая мертвечина, помните фильм?
— Мы сюда приехали поиграть в Люцифера и Чёрную Мессу! Зомби антураж — это из другого кино!
Ну вот они сами подкинули мне идею, главное, чтобы инфаркт никого из них не хватил в процессе моей постметаиронии.
— МОЗГИ! МОЗГИ-И-И! — завопил я как можно более жутким и замогильным голосом.
Для пущего эффекта поднял руку, в которой у меня оставались мозги той покойницы, и стал на виду жрать их, чавкая и похрюкивая.
Женщины остолбенели, направив все три фонаря мне в лицо, наблюдая, как я доедаю остатки своей трапезы. Закончив, я вперился в них взглядом — наверное, выглядело это страшно, учитывая моё измазанное жуткое лицо, которым я строил жуткие гримасы. Вытянув к девушкам руки, я опять завопил:
— МОЗГИ! ЕЩЁ МОЗГИ-И-И!
Наконец дамы пришли в себя — а кому охота умирать съеденным заживо? — и бросились бежать в сторону, где, не шевелясь, притаились мои знакомые. Блин, это же лопата семьи Кэмпбеллов, они спросят с меня за неё. Дамы, побросав все свои пожитки, свалили в туман с чужой лопатой. Пришлось бежать за ними, но куда мне с моей скоростью за столь прыткими особами?! Пробежав стометровку, я вернулся к своим. Легонько пнул лежавших вповалку друг на друге и трясущихся подростков. Это они ржут так, что ли? Не от холода же, летняя ночь на дворе!
— Эй, вставайте. Чё разлеглись?
— Тётя-зомби, не ешьте нас, — жалостливо заскулила одна из девочек.
Оказалось, что меня освещал один из фонарей, выпавших из рук убежавших сатанисток. Поэтому, увидев такой ужас, подростки, потеряв дар речи, просто вжались в землю, притворившись ветошью.
— Да это я, блин. Просто измазался грязью, чтобы напугать тех дурочек, призывавших Люцифера.
Минут пять я приводил в чувство икающих от страха, обнимающих меня и плачущих детей, пока они не успокоились. Пришлось собрать чужие вещи — сумки мне даром не нужны, а вот немного налички я вытащил. Покидав все ненужное мне имущество в гроб, мы зарыли его и подравняли землю над ним.